Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

одежде. На меня так и смотрели на балу, а не шипели исключительно потому что я была с Богданом. Да, есть и другие – как Семен и Мария, но они и сами необычная пара, и я… возможно ли, что я тоже когда-нибудь смогу стать женой Богдана? Возможно, моя магия раскроется как-то, возможно…

Я никогда раньше не допускала таких мыслей, поэтому сейчас все остальное вылетело из головы, а сердце заколотилось, как сумасшедшее. Я уже давно поняла, что люблю этого мужчину, но о таком даже мечтать не могла. Не говоря уже о том, что моя магия, может статься, позволит нам узаконить этот брак даже в глазах высшего общества. Да, не раздражая его своим присутствием в столице. Но в то же время и Богдану не придется жертвовать всем, как это сделал ради Марии Семен.

У меня даже в горле пересохло, а глаза защипало.

– Скажи что-нибудь, Алина, – произнес Богдан.

– Я… – воздух наконец-то проник в легкие, и я судорожно вздохнула. – Конечно, я поеду с тобой.

– Но Талминбург – не столица. Да, это второй по величине город Лазовии, но это совсем другая атмосфера, и…

Я посмотрела на него как на сумасшедшего. Так, что он даже осекся.

– Что? – переспросил, глядя на меня.

– Ты правда считаешь, что я гонюсь за атмосферой Авенны и дворцовыми преимуществами?! – спросила почти сердито.

– Нет, – он почему-то рассмеялся. – Нет, я так не считаю, но город действительно совсем другой. Там более суровый климат, более холодные зимы. В Авенне они мягче, а ты настолько хрупкая…

– С тобой мне будет тепло везде, – на этот раз перебила я. Просто потому, что не могла больше молчать. Во мне, казалось, скопилось столько чувств, что если я сейчас не проговорю их вслух, они меня просто разорвут, как та Изначальная магия, что впервые позвала и впустила в наш мир Бездну. – Я люблю тебя, Богдан.

Он замер, а потом одним рывком поднялся из кресла. Чтобы так же резко вырвать из моей уютной качалки с подушечками меня. Притянув к себе так, что у меня перехватило дыхание, Богдан впился в мои губы присваивающим, властным поцелуем, и перед глазами все поплыло, а в самом низу живота полыхнуло знакомым жаром.

Глава 27

Пока мы говорили, уже стемнело, но я все равно положила руки ему на плечи, задыхаясь от нахлынувших на меня чувств, от этой близости, от того, как сладко кружится от нее голова.

– Богдан, – прошептала, понимая, что еще немного – и мне станет все равно даже на это. – Богдан, нас же могут увидеть…

Окна в доме горели не самые ближние, но целоваться на крыльце, на террасе – мне кажется, это даже для Семена и Марии будет чересчур.

Вместо ответа он посмотрел на меня так, что я осеклась, а потом подхватил на руки и пошел к лестнице.

– Куда? – только и успела спросить я. Когда поняла, что мы идем по знакомой уже дорожке к морю. Мимо пальм, мимо живых изгородей южных растений, мимо цветов, по белеющим в темноте лепесткам, днем поражавшим калейдоскопом самых разных цветов.

В руках Богдана было так спокойно, так… горячо. Поразительно, как эти два чувства могли сочетаться, но сейчас сочетались именно они. От прикосновения его рук, хотя он просто меня нес, на коже расцветали огненные вспышки, голова кружилась и хотелось неизмеримо большего. Но вместе с тем приходило невероятное, глубокое понимание, что этот мужчина никогда не заставит меня делать что-то, чего я не захочу. И от понимания этого возбуждение становилось еще более острым.

Я не удержалась, коснулась губами его уха и прошептала:

– Богда-а-ан, – не без удовольствия отмечая, как по его телу прошла дрожь.

Он поставил меня на песок, у самой кромки моря, притягивая к себе.

– Иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю, Алина, – произнес хрипло.

– Не знаешь?

– Ты казалась такой хрупкой, когда я с тобой познакомился. Такой наивной. Но сейчас ты кажешься мне сильнее всех, кого я когда-либо знал. Сильнее. Мудрее. Соблазнительнее…

Последнее укололо в сердце иголочкой ревности, но я не позволила ей вонзиться на полную. В конце концов, я и так знала, что у Богдана до меня были женщины, а сейчас он говорит о том, насколько я для него ценна.

– Это все только для тебя, – прошептала ему в губы, чтобы потом вывернуться из его рук и броситься к морю. Сама не знаю, с чего на меня нашло подобное хулиганство, но врезавшись в волны в платье, я почувствовала, насколько оно теплое. Здесь, вблизи, оно словно искрилось изнутри, становясь уже не черным, а темно-синим. Черным над нами было ночное небо, когда я, раскинув руки, упала на спину в воду, а Богдан тут же склонился надо мной.

– Алина! Ты что творишь?

– Наслаждаюсь жизнью.

Он тоже не успел раздеться, когда влетел в море вслед за мной, и сейчас рубашка подчеркивал рельеф его плеч и груди. Такой сильный… такой красивый… Такой мой.

Это была первая мысль, а вторая – что и мое платье наверняка ничего не скрывает. Я носила белье, но не носила корсет, и сейчас почувствовала, как мокрая ткань облепляет ставшие выпуклыми соски. Не спасало даже нижнее платье. Богдан снова подхватил меня на руки, чтобы вынести из воды, а после опустил на песок.

– Мы будем все в песке, – сообщила я.

– И кто в этом виноват?

Он снова поцеловал меня в губы. На этот раз резче, сминая чувствительную грудь вместе с тканью. Это вышло почти больно, потому что в последнее время она почему-то стала больше. Тяжелее. Когда он потянул платье вниз, справившись с крючками, прямо по моему телу, я застонала. В его глазах отражались ночь и Бездна, и еще я. Сильнее всего в них отражалась я.

– Богдан, – я перехватила его руку, когда он провел пальцами по внутренней стороне бедра. Он замер, и я продолжила: – Позволь мне сделать кое-что для тебя.

Богдан хрипло выдохнул, когда я приподнялась и потянулась пальцами к ремню на его брюках.

– Ты уверена, Алина?

– Уверена.

Еще никогда я не была в этом уверена так, как сейчас, так, как сегодня. Это больше не было несмелым предложением девушки, благодарной за спасение, и уж тем более это не было тем, чем могло бы стать тогда в карете. Я в самом деле хотела это сделать для него, хотела это сделать так, и, когда в его глазах отразились звезды и искры Бездны, поняла, насколько это