Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт

Он на мгновение замер, явно такого не ожидая, а после крепче прижал к себе, раскрывая мой рот так яростно, словно не мог мной надышаться. Мы целовались, стоя по щиколотку в воде, платье намокло и облепило мои ноги, и вдруг его руны полыхнули так, что на мгновение затмили яркий солнечный свет. Сквозь плотную ткань рубашки они вспыхнули магией, и эта сила словно прорвалась через ткань, втекая в меня. Словно хотела оставить на мне свое клеймо, свой отпечаток, или… он этого хотел?

Это не было больно, это было незабываемо, когда потоки магии скользили по мне, складываясь на моей коже в невидимые узоры. Или мне так казалось? Я не успела понять. Богдан внезапно очень резко отстранился, взглянул, будто не узнавал. Он то ли смотрел сквозь меня, то ли вглубь, брови его сошлись на переносице.

Мгновение – и сосредоточенное, мрачное выражение уступило место привычному. Богдан как-то облегченно улыбнулся:

– Хочешь искупаться?

Искупаться? Да, я бы хотела. Очень, но…

– У меня нет купального костюма, – ответила я. – Ты же знаешь.

В Авенне такое было ни к чему. Точнее, как, мы, деревенские девчонки, купались в рубашках до пят, либо голышом. Аристократки берегли свою кожу от солнца, как от огня: смуглая кожа, не от природы, а от загара, считалась моветоном и признаком простолюдинки. Не говоря уже о том, что купаться в реке считалось неприличным. Вот в купальнях – да, но туда бестиари ходили только со служанками, либо с фрейлинами. Там можно было и обнажиться полностью.

Под летние наряды нижних платьев не носили, поэтому искупаться я могла только в чем мать родила. Наверное, рискнула бы, будь мы здесь с Богданом одни. Но мы были не одни, что, если кто-то из слуг нас увидит? А если мои родные или Семен с Марией? Да я же умру со стыда!

– Приехать на море – и не купаться, это преступление, – сообщил Богдан. – Ты можешь попросить что-нибудь у Марии.

– Попросить? – я покраснела.

– Ну да. Не думаю, что она откажет. Я вчера заметил, что вы нашли общий язык.

С Марией невозможно было его не найти. Они с Семеном ждали малыша, который через месяц должен был появиться на свет, и она просто светилась счастьем. Если кто и был здесь солнцем, так это она. Удивительная молодая женщина с медового цвета волосами и глазами как ночное небо. Невероятная. Она встретила меня в точности так же, как ее муж, будто я была им ровней.

– Я в жизни не встречала такую бестиари, – призналась Богдану. – Но попросить у нее что-то из вещей…

– Во-первых, Мария не бестиари, – ответил он, – а во-вторых, здесь, я имею в виду в их семье, к такому относятся значительно проще. Если у нее ничего не найдется, я думаю, она посоветует лавки, где такое можно взять. Возможно, вы вместе съездите в город и купите все, что необходимо. Прости, Алина, я как-то не задумался о том, что надо обеспечить тебя тем, в чем ты будешь купаться. У нас, у мужчин, все проще.

– Подожди, подожди, – остановила я его. – Ты сказал, Мария не бестиари? А кто тогда?

– Она горожанка, дочь купца. – Богдан пожал плечами. – С Семеном познакомились, когда он зашел к ним в лавку – там она помогала матери с тканями. Вот так все и получилось.

Невероятно!

– И…

– И общество не приняло их брак. Родители Семена от него отреклись, назвали своим наследником его младшего брата, но его это не остановило. Эти земли ему полагались за службу в рядах бестиаров, на тот момент он уже служил десять лет и участвовал в запечатывании трех разрывов. Бывший Верховный оценил его заслуги по достоинству, но сказал, что дальше он сам по себе. Поэтому Семен больше не служит, у него нет сопровождающих. Его нигде не принимают, но зато у него есть Мария и процветающий городок, в котором живут счастливые люди. Я им восхищаюсь в какой-то степени.

– В какой-то?

– Да, потому что Семен разрушил свою карьеру. Такие, как он, нужны Лазовии гораздо больше, чем такие, как Павел, – это имя Богдан выплюнул. – Но это его выбор, я его принимаю и уважаю. Пойдем?

Он подал мне руку, и мы вышли из моря. Сразу стало жарко, нестерпимо, даже несмотря на мокрую юбку и ветерок.

– Еще надо будет купить тебе зонтик, – заметил Богдан. – Здесь сама не заметишь, как сгоришь на солнце.

В Авенне мы выходили преимущественно вечерами (днем Богдан был занят), поэтому зонтика у меня не было. Честно говоря, раньше я вообще как-то не задумывалась о том, что он мне нужен, хотя видела аристократок и зажиточных горожанок с белыми кружевными зонтами. Женщины прогуливались с ними в парках или по улицам, хотя чаще всего они уже закрывали их, когда мы выходили.

На мокрые ноги тут же налип песок, поэтому речи о том, чтобы залезть в чулки и тем более в туфли не было. Я уже собиралась было их поднять, когда Богдан снова притянул меня к себе.

– Ты сама как море, Алина, – хрипло произнес он. – У тебя сейчас такие глаза…

– Какие? – тихо спросила я.

– Бирюзовые. Невероятно красивые. Ты сегодня какая-то другая. Особенная.

Он сказал в точности то, что я чувствовала, когда влетела в море, но сейчас я только загадочно улыбнулась. Ответила:

– Я особенная всегда. – И, подхватив туфли с чулками, бросилась по дорожке к дому, бросив на бегу: – Догоняй!

Глава 25

Богдан

На море Алина изменилась. Она всегда была светлой и солнечной, ну или почти всегда. Не считая того эпизода с Михаилом, о котором он предпочитал не вспоминать. Тем не менее даже безднов дядя не смог погасить ее свет, здесь же она стала еще светлее. Такое ощущение, что эта девушка впитывала солнце и щедро раздавала его всем, кто с ней соприкасается. А может быть, это солнце было у нее внутри.

Хотя сегодня, когда они стояли в море, на краткий миг он в этом усомнился. В одно мгновение его руны взбунтовались, и на этот раз отозвались как на сильнейшую магию. Магию, источник которой был сосредоточен в… Алине? Лишь на мгновение ему показалось, что к нему потянулась сама Бездна, через нее. Этот миг был, пожалуй, самым диким в его жизни. Представить, что у Алины проснется нулевая