Секретарша для миллиардеров - Tommy Glub

Дверь подъезда распахивается. В желтом свете лампы появляется мама — в своем любимом синем пальто, с неизменной сумкой через плечо. А рядом...

Боже, нет… Нет-нет-нет.

Настя. Моя девочка. В розовой курточке с единорогами, которую мы купили на прошлой неделе. Светлые волосы собраны в мальвинку, на ногах — любимые кроссовки со светящейся подошвой.

Она поворачивает голову и видит машину. Я мигом открываю дверь. Ее лицо озаряется такой радостью, что у меня перехватывает дыхание.

— Ма-ам! — ее крик слышен на весь двор.

Она срывается с места. Бежит, раскинув руки, хвостик подпрыгивает в такт шагам. Я едва успеваю открыть дверь шире и выйти, как она врезается в меня с разбегу.

Приседаю, раскрываю объятия — и вот она уже виснет на мне, обхватив руками за шею. Теплая, живая, пахнущая яблочным шампунем и печеньем.

Мое чудо. Моя жизнь.

— Мамочка, мамочка! — щебечет она в ухо. — А мы с бабушкой пирог пекли! С яблоками! И я сама тесто месила!

Я прижимаю ее к себе крепче, зарываюсь носом в мягкие волосы. На секунду забываю обо всем — о машине за спиной, о двух мужчинах в ней, о работе и проблемах. Есть только мы с Настей.

Но момент длится недолго.

Краем глаза вижу, как мама подходит ближе. Ее лицо напряжено, взгляд мечется между мной и черной машиной с тонированными стеклами. Она явно встревожена — и имеет на это право. Я никогда не приезжала домой на таких машинах, тем более с незнакомыми мужчинами.

А Настя... Господи, Настя уже вертит головой, разглядывая салон через открытую дверь. Ее любопытные глазки замечают мужчин.

И прежде чем я успеваю что-то сделать, она произносит своим звонким голоском:

— Это вы новые боссы моей мамы?

Мир рушится.

Кровь отливает от лица так резко, что в глазах темнеет. Ноги становятся ватными, и мне кажется, что я готова упасть. Сердце замирает, потом начинает биться как сумасшедшее.

Нет. Нет, нет, нет.

Все, чего я так боялась. Все, что скрывала. Моя тайна, моя слабость, моя ахиллесова пята — вот она, стоит передо мной в розовой курточке и невинно хлопает ресницами.

Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Могу только смотреть, как Саша медленно опускает стекло спереди, как Дима наклоняется, чтобы лучше увидеть ее…

И понимать, что теперь они знают все. И я теперь абсолютно, полностью, безнадежно уязвима…

Глава 19

Время замирает. Секунда растягивается в вечность.

Я слышу, как открываются двери машины — сначала одна, потом другая. Звуки такие громкие в этой внезапной тишине, будто выстрелы. Шаги по асфальту слишком уверенные. От них внутри все сжимается.

Они выходят. Боже, они выходят из машины.

Я очень рада, что обнимаю Настю, которая продолжает радостно щебетать что-то о яблочном пироге. Именно это удерживает меня на месте. Мой мозг отказывается работать. Паника затапливает все мысли, превращая их в белый шум.

Что я скажу? Как объясню? Может, еще не поздно что-то придумать?

— Добрый вечер, — голос Саши звучит неожиданно мягко.

Я поднимаю голову. Он стоит рядом с машиной, руки в карманах пальто. Лицо спокойное, непроницаемое. Никакого шока, никакого узнавания. Просто вежливая улыбка, которую дарят незнакомым детям.

Дима обходит машину и останавливается чуть поодаль. Его взгляд скользит по Насте — оценивающий, но не более того. Будто он просто рассматривает милого ребенка своей сотрудницы.

— Привет, — говорит он Насте, и в голосе нет ничего, кроме обычной вежливости.

Настя чуть отстраняется от меня и смотрит на них с неприкрытым любопытством. Ее большие глаза изучают высоких мужчин в дорогих костюмах.

— Здравствуйте! — бодро откликается она. — Вы правда новые начальники моей мамы?

— Правда, — кивает Саша. — Твоя мама у нас очень хорошо работает.

Он произносит это так естественно, так буднично, что у меня кружится голова. Никакого намека. Никакого скрытого смысла. Просто начальник, который везет сотрудницу домой после долгого рабочего дня.

Настя довольно кивает:

— Моя мама самая лучшая! Она все умеет!

Дима усмехается — легко, без напряжения:

— Мы уже успели это заметить.

Мама наконец приближается, все еще настороженная. Она оценивающе смотрит на мужчин, потом на меня. Я вижу вопрос в ее глазах: «Все в порядке? Кто это? Почему ты не предупредила?»

— Мам, это мои... начальники, — представляю я, и голос дрожит предательски. — Они подвезли меня с работы. Мы... задержались.

— Понятно, — мама кивает, но по-прежнему не расслабляется. Она берет Настю за руку. — Настюша, пойдем. Пора домой. А маме нужно попрощаться.

— Но я хочу еще поговорить! — протестует Настя.

— Дома поговоришь с мамой, — строго говорит бабушка и уводит внучку к подъезду.

Настя оборачивается на ходу, машет рукой:

— До свидания! Приходите к нам в гости!

Саша усмехается и машет в ответ. Дима просто кивает.

Я стою как вкопанная, наблюдая, как мама и дочь скрываются в подъезде. Дверь захлопывается, отрезая меня от них. И только тогда я осмеливаюсь посмотреть на мужчин.

Они стоят рядом с машиной. Лица спокойные, непроницаемые. Никакого шока. Никакого узнавания. Ничего, что выдавало бы их мысли. И это так раздражает. Я хочу знать, о чем они думают.

Саша первым нарушает молчание:

— Милая девочка. Сколько ей лет?

Вопрос звучит так обыденно, так по-светски, что я едва не забываю дышать.

— Скоро восемь, — отвечаю хрипло.

— Хороший возраст, — кивает Дима. — Уже самостоятельная, но еще не подросток.

Они переглядываются. Быстрый взгляд, который я не успеваю расшифровать.

— Ну что ж, Лиза, — Саша делает шаг к машине. — Отдыхай. Завтра у нас важная встреча.

— Да, — подхватывает Дима. — Выспись. Нужна свежая голова.

Они садятся в машину. Мотор оживает с тихим урчанием. Саша опускает стекло:

— Спокойной ночи, Лиза.

— Спокойной, — эхом отзывается Дима.

Машина плавно трогается с места. Я смотрю вслед уходящим красным огням, пока они не растворяются в ночи.

И только когда машина скрывается за поворотом, я позволяю себе выдохнуть.

Они видели Настю. Говорили с ней. Но... поняли ли они? Сложили ли два плюс два?

Возраст дочери — почти восемь лет. Время, прошедшее с нашей последней встречи — чуть больше восьми лет. Совпадение? Или они уже все поняли и просто не показали виду?

Я не знаю. Не понимаю.

И это незнание пугает больше всего.

Медленно иду к подъезду. Ноги ватные, руки дрожат. Поднимаюсь по лестнице — каждая ступенька дается с трудом.

Открываю дверь квартиры. Мама встречает меня на пороге, руки скрещены на груди:

— Лиза, что происходит? Кто эти мужчины? И почему ты выглядишь так, будто увидела призрака?

— Все нормально, мам, —