Орк из офиса - Кейт Прайор

Боже, мне нужны такие полотенца. Все мои домашние слишком короткие, чтобы обернуться ими хотя бы один раз.

Клянусь, я просто заворожена их мягкой роскошью, поэтому и начинаю представлять, как прихожу сюда с Кхентом чаще.

Я щипаю себя. Нет, не думай так. В тебе просто говорит Кровавая лихорадка.

Когда я заканчиваю восхищаться размерами полотенец, до меня доходит, что я все еще совершенно не понимаю, что должна делать.

На этот раз, когда я шаркаю к двери Кхента, я стучу.

— Да?

— Это снова я, — говорю я через дверь.

— Еще вопросы?

Я проскальзываю внутрь, и открывшаяся картина едва не сбивает меня с ног, и я спотыкаюсь и прислоняюсь к двери, когда она захлопывается.

Кхент, во всей своей зеленой красе, сидит на том самом мшистом каменном табурете. Колени широко расставлены, полотенце лежит на них так, что я забываю, зачем вообще сюда пришла.

Влажность в комнате начинает оседать конденсатом на его коже. Его плечи просто огромные.

— Я не знаю, что мне там делать, — признаюсь я через пару минут.

— Ты не читала ссылки, которые я тебе прислал?

— Я была на встречах до конца рабочего дня, — вру я, и уверена, он прекрасно это знает. Я быстро мотаю головой.

— Ты можешь показать, что нужно делать? А потом, обещаю, я вернусь в свою комнату и больше не буду тебя беспокоить. Клянусь.

Мне кажется, все, что я говорю Кхенту, пропитано защитной интонацией, но когда я смотрю на него, на открытую позу, на выражение лица, я начинаю задаваться вопросом, зачем она мне вообще понадобилась. Он выглядит даже немного довольным тем, что я здесь и прошу его об этом.

— Я покажу.

— Правда?

— Конечно.

Мох, устилающий пол, мягкий и влажный под ногами, когда я подхожу и сажусь на каменную плиту. Наверное, хорошо, что полотенце обернуто вокруг меня в два слоя, так он точно не увидит, как твердеют мои соски, когда я оказываюсь ближе.

К тому моменту, как я вернусь в свою комнату и перестану вцепляться в узел полотенца, словно это моя единственная спасительная нить, на ладони, наверное, отпечатается махровая ткань.

Кхент останавливается у группы камней, которые для меня почти сливались с остальной частью этого уголка природы.

Я раньше не замечала маленького водопада, струящегося между камнями панели на задней стене, вода собирается в небольшой чаше. Подойдя ближе, я чувствую, что именно он — источник большей части тепла в комнате.

Кхент берет с полки маленький флакон и откручивает крышку. Видно, что он отлично знает, что здесь делают.

Из флакона он капает немного темного масла на нагретый металлический диск, и от него поднимается небольшой клуб пара.

Масла совсем немного, но вдохнуть его — просто потрясающе. Это скорее не запах, а ощущение. Как будто тебя заворачивают в свежие простыни, еще теплые после сушилки. В нем есть нотка чего-то почти мускусного.

Наверное, мне стоит делать то же самое, что и он? Я тянусь к флакону.

— Ты не захочешь к этому прикасаться, — резко говорит Кхент, вырывая меня из мыслей и буквально отдергивая назад. Он отводит меня на несколько шагов, будто это опасно.

— Я не собиралась трогать горячую пластину, — возражаю я, приходя в себя после этого головокружительного рывка.

— Не ее, а масло, — говорит он, и мой взгляд снова падает на благовонную субстанцию. Отвернувшись от меня, он поясняет: — Его, эм… обычно используют в брачных ритуалах.

— То самое, которым они рисуют друг другу на лицах? — выпаливаю я. Господи, разве не опасно держать это здесь? Хотя, вообще-то, я сама сюда пришла.

Он делает паузу и поворачивается ко мне, приподнимая бровь, будто спрашивая, откуда я это знаю.

Я скрещиваю руки.

— Я не только порно на работе смотрела, знаешь ли.

— Нет, просто романтическое порно, — фыркает он. От меня не ускользает, что порно с брачным ритуалом он считает романтическим. Наверное, если на этом вырасти, так и будет.

— Ну вообще-то странно смотреть порно, в котором нет сюжета! — парирую я, и через полсекунды понимаю, что только что вырыла себе яму поглубже. Я сжимаю зубы и выпрямляю спину. Нет, я не собираюсь делать вид, что это странное предпочтение. — Мне важно хотя бы минимальное эмоциональное соединение.

— Знаешь, ты можешь перестать рассказывать мне о своих порно-предпочтениях в любой удобный для тебя момент, — говорит он, хотя в голосе слышится дразнящая нотка. Я вижу, как застенчивая улыбка обнажает его клыки.

Я хочу видеть эту улыбку еще.

— Ну, если в конце нет кремпая, то это вообще не стоит моего времени, — заявляю я, и выражение его лица, когда он изо всех сил старается не рассмеяться, полностью того стоит.

— Эмоциональные связи и кремпаи. Принял к сведению, — вздыхает Кхент, зарываясь лицом в ладони. Он не до конца скрывает темно-зеленый румянец на щеках.

Я снова перевожу внимание на нагретый металл с маслом, чтобы дать ему передышку и потому что это снова возбуждает мое любопытство.

Через несколько мгновений он говорит так, будто этого грязного отвлечения разговора вовсе не было:

— Нагрев одной-двух капель может помочь немного сгладить симптомы Кровавой лихорадки.

— О. А как думаешь, я могу взять немного домой?

— Скорее всего. У стойки регистрации продаются маленькие флаконы.

Я киваю, принимая это к сведенью. Я могла бы соорудить какую-нибудь мини-плитку или что-то похожее у себя на рабочем столе, чтобы воспроизводить этот эффект. Может, тогда все это станет куда легче.

Правда, я не совсем уверена, что сейчас это хоть сколько-нибудь ослабляет то, что я чувствую.

Мой взгляд сам тянется к тому, как на его коже уже собирается пот. Я слишком остро осознаю свой язык и то, что он все еще находится у меня во рту.

— И так ты расслаблялся все эти последние дни?

Он пожимает плечами.

— Я определенно заметил, что это работает в разумных пределах. Но если слишком долго слушать своего матриарха, она обязательно скажет тебе, что этим можно вылечить все, включая ожоги от ядовитого плюща и сломанные кости.

Я киваю, и у меня вырывается тихий смешок.

— Моя бабушка заставляла меня мазать солнечные ожоги йогуртом. Думаю, я полностью верила, что это работает, еще пару лет назад.

Пар оседает на его очках, и он сдвигает их наверх, на голову, кивая. Это ощущается почти как разрешение беззастенчиво смотреть прямо в его темно-карие глаза. Интересно, насколько плохое у него зрение без очков, не превращаюсь ли я для него в размытое пятно или он все еще видит, куда я