Развод. Твой успех принадлежит мне - Милана Усманова

— Против, — отрезала я, отступая на шаг.

— Это был просто вопрос из вежливости, ответ нам не нужен, — второй зашёл сбоку, отрезая путь к выходу из переулка. Я оказалась в ловушке.

— Коля! — крикнула я что было сил.

Высокий схватил меня за руку, дёрнул к себе. Пальцы его впились в запястье с такой силой, что я заорала от боли.

И тут раздался выстрел.

Звук был хлёстким, как удар кнута. Высокий взвыл и повалился на асфальт, схватившись за бедро. Я отскочила назад, споткнулась, едва не упала.

Николай бежал ко мне из-за угла. В руке у него был пистолет, и выражение его лица я не забуду никогда: сосредоточенное и абсолютно спокойное. Лицо человека, который знает, что делает.

Второй нападавший замер, увидев оружие. На секунду мне показалось, что он сейчас бросится на Колю, но потом благоразумие взяло верх, он развернулся и сиганул что есть мочи, вскоре скрывшись в темноте.

— Вы целы? — Коля остановился рядом, свободной рукой придержал меня за плечо.

— Да. Да, я в порядке.

Голос мой дрожал, колени подгибались, но я была жива и невредима.

Раненый на земле выл и матерился, зажимая рану на бедре. Кровь сочилась сквозь пальцы, но рана явно не была опасной, всё же резиновая пуля, не боевая.

— Вызову полицию? — спросил Николай, не опуская оружие.

Я думала несколько секунд. Полиция, значит, протокол, допросы и огласка.

— Да, — решительно кивнула я. — Звони.

Полиция приехала через пятнадцать минут. Раненого погрузили в «скорую», нас с Колей опросили на месте. Я рассказала, как они на меня насели с целью поразвлечься и как Коля меня спас. Мой телохранитель предъявил разрешение на травмат. Всё было легально, самооборона налицо. Полицейский кивнул, записал данные и отпустил нас.

В машине я наконец перезвонила Ильясу. Он ответил после первого же гудка.

— Лика, слава богу! Всё в порядке?! Где ты? Я немедленно выезжаю!

— Ильяс, уже всё хорошо… На меня напали, но Николай вовремя вмешался.

— Я приеду к тебе в гостиницу. И не возражай, — сказал, как отрезал.

Я повесила трубку и откинулась на спинку сиденья. Руки всё ещё дрожали. Николай вёл машину молча, не задавая вопросов, и я была благодарна ему за это молчание.

Я была уверена, что всё это дело рук Артёма. Хотел запугать, заставить делать так, как выгодно ему.

* * *

Ильяс приехал через сорок минут.

Я открыла дверь и сразу увидела: что-то не так. Мужчина держался прямо, но в движениях была какая-то несвойственная ему скованность.

— Заходи, — посторонилась я, пропуская его в номер.

Он вошёл, огляделся.

— Ты как? — спросил он, внимательно посмотрев на меня. — Точно в порядке?

— В порядке. Благодаря Коле.

Ильяс кивнул и опустился в кресло. И в этот момент я заметила, как он едва заметно болезненно поморщился.

— Что с тобой? — я шагнула к нему, чувствуя нарастающую тревогу. — Ильяс, что случилось?

— Ничего, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Всё нормально.

— Не ври мне.

Он помолчал, потом вздохнул.

— На меня тоже напали. Четверо, возле дома. С битой. Вероятно, у них были и ножи, но пускать их в дело они не стали.

От его слов всё внутри меня похолодело.

— Что?! Когда?

— Примерно тогда же, когда на тебя. Я звонил тебе, но ты не отвечала.

Я опустилась на край кровати напротив него:

— А ну-ка, Ильяс, покажи грудь.

Он снова поморщился, но расстегнул куртку, потом осторожно приподнял футболку. На левом боку, на уровне нижних рёбер, расплывался огромный багровый синяк, уже начинающий чернеть по краям.

— Битой достали, — пояснил он.

Я коснулась его горячей кожи, Азимов едва слышно резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы.

— Надеюсь, тот, кто это сделал, сильно пожалел? — продолжая рассматривать ссадину, зловеще уточнила я.

— Да, ему знатно досталось шокером. Остальным пришлось тащить товарища на собственном горбу.

— Жди меня и не делай резких движений, — командным тоном выдала я, вставая. Прошла в ванную, достала из аптечки всё, что могло пригодиться: обезболивающую мазь, бинт, антисептик. Руки у меня слегка дрожали то ли от пережитого страха, то ли от злости на Артёма, то ли от чего-то ещё, чему я не хотела давать названия.

— Сиди смирно, — велела я, снова садясь перед ним. — Сейчас обработаю.

— Лика, не надо, я сам…

— Сиди, я сказала.

Ворон замолчал, я же выдавила мазь на пальцы и осторожно начала наносить её на синяк. Ильяс вздрогнул от прикосновения, но не отстранился.

— Больно? — спросила тихо.

— Терпимо.

Я продолжила втирать мазь, стараясь не давить слишком сильно. Кожа под моими пальцами была горячей, мышцы напряжены. Я чувствовала, как он медленно, размеренно дышит, контролируя боль.

— Нужно перевязать, — сказала я, закончив с мазью. — Вдруг там трещина.

— Лика, это уже перебор.

— Не спорь.

Я размотала бинт и начала обматывать его торс, туго, но не слишком, как учили когда-то на курсах первой помощи. Ильяс послушно поднимал руки, поворачивался, когда я просила, и молчал. Только смотрел на меня своими тёмными глазами, и от этого взгляда у меня по коже пробегали колкие мурашки.

— Готово, — я закрепила бинт и отступила на шаг. — Но тебе нужно в травмпункт. Рентген сделать, убедиться, что нет трещины.

— Завтра.

— Сегодня.

— Лика, уже почти полночь. Я приехал убедиться, что с тобой всё в порядке. Завтра утром поеду в травмпункт, обещаю.

Я хотела возразить, но увидела усталость в его глазах и промолчала. Он был прав, мы оба были измотаны, я всё ещё чувствовала страх пережитого. Сейчас нам нужен отдых, глупо тратить остатки сил на бессмысленный спор.

— Хорошо, — вздохнула я, сдаваясь.

Он поднялся, снова поморщившись, и потянулся за курткой.

— Ты куда?

— Домой.

— Нет, — я сама удивилась твёрдости собственного голоса. — Ты никуда не поедешь. Не в таком состоянии. Переночуешь у меня, нечего в такой час куда-то ехать.

Ильяс замер.

— Лика, это…

— Это разумная предосторожность. Они напали на тебя возле твоего дома. Значит, знают, где ты живёшь. Возвращаться туда сейчас опасно.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Ладно.

Он хотел что-то добавить, но передумал. Просто кивнул ещё раз и осторожно опустился обратно в кресло.

Я дала ему запасную подушку и плед, он устроился на узком диване и вскоре заснул. Я лежала в темноте, глядя в потолок, и вслушиваясь в его размеренное, глубокое дыхание, и вскоре сон сморил меня.

Проснулась в шесть, когда за окном едва начало светать. Ильяс ещё спал, повернувшись на здоровый бок. Я несколько секунд смотрела в его расслабленное суровое лицо. После