Лекарь. Эльфиек в жены не предлагать - Тэя Мор

— Элиа! — рявкнул Тайлер.

Ответа не последовало.

— Элиа, Тишерово ты дитя! А ну, быстро остановилась. Ты меня слышишь?

Не слышала. В этом Тайлер убедился, подбежав поближе и помахав перед её носом рукой: взгляд в никуда, глаза стеклянные.

«Отвратительный день», — мысленно резюмировал Тайлер и схватил Элиа за руку.

На её плече тут же вспыхнул другой узор — почти чёрный с голубыми искорками. Лицо исказилось в гримасе боли, тело содрогнулось и внезапно обмякло, Тайлер едва успел подхватить свою пациентку у самой земли.

— Эй, а ну, смотри на меня. Вдох-выдох. Давай, мерзкая эльфийка, дыши и смотри.

— Элиа… Элиа звать, — едва разборчивый шёпот. — Эллирэ не мочь сопротивляться.

— Понятно, что ничего не понятно. Так, я надеюсь, тебя местные не видели… Чёртов Важек. Я с него шкуру спущу! Просил же следить!

Рыкнув от бессилия, Тайлер стянул с себя грязный, мокрый плащ. Толку от него было мало, разве что разыскиваемую горную эльфийку скрыть от возможных нежелательных глаз. В отличие от Важека иллюзии Тайлер накладывать не умел.

— Ладно, хоть живая, — пробормотал он, взваливая расслабленное тело себе на плечо. — Позже разберёмся, что за мерзость тут происходит.

Глава 11

Холод, казалось, проник внутрь — в самое сердце. Тело трясло, зубы стучали, пальцы неосознанно цеплялись за мокрый грязный плащ. Время от времени знакомый голос уверял, что осталось совсем немного, требовал не спать. Элиа старалась, но, видимо, плохо, потому что её постоянно безжалостно щипали за бедро, трясли и грозились покусать, если не откроет глаза.

— Сейчас-сейчас, — заметно запыхавшись, говорил Тайлер. — Вон, уже и дом видно. Согреем тебя, помоем. Нормально всё будет.

Несколько мгновений в темноте и тепло, окутавшее со всех сторон. По глазам ударил яркий свет. Слышался плеск воды и громкие завывания, где-то неподалёку хныкали дети. Элиа сделала глубокий вдох, ощущая бесконечную благодарность за спасённую в очередной раз жизнь.

— Пей. Осторожно только, горячее, — губ коснулся край глиняной кружки. Горло обжёг знакомый отвар, хорошенько сдобренный мёдом. — До дна. Сейчас эта пьянь воды принесёт, согреет, я тебя в порядок приведу. Потерпи немного, сейчас легче станет.

* * *

Тайлер был в ярости. И ничто не способно было её остудить. Он ведь просил Важека, по-хорошему просил: приготовить еду, покормить детей, проследить за Элиа. В доме царил погром. Обеда, а точнее — уже ужина, не было и в помине. Оголодавшие Ешка и Енька растрепали подаренную за лечение корзину, пожрав всё, что смогли открыть. Пол устилали крошки от выпечки, прилипшие к разводам варенья. От курицы осталась лишь пара костей, уцелела банка с соленьями и немного овощей. И если Ешка с Енькой добрались до корзины, то рыжее чучело пошарило в его сумке и, умыкнув флакон спирта, выжрало его до капли. Заблевало всё вокруг и свалилось в погреб, где и дрыхло до прихода разъярённого Тайлера.

Дишка с негодующим рёвом путалась под ногами, требуя свою порцию еды. Кости она брезгливо обходила, надеясь на кусок мяса или на худой конец — крынку творога. Козу, естественно, никто не подоил. И всё бы ничего, но Элиа, разгуливающая голой по округе, была главной причиной, по которой Важеку хотелось свернуть шею.

— Куда тебя в таком состоянии понесло? Шла и будто не видела ничего. Звал тебя, звал, всё без толку, — Тайлер смочил в ведре кусок ткани и принялся отмывать перепачканную Элиа.

Вода в ведре стала мутная. Эльфийка у печи хоть дрожать прекратила, зато кашляла страшно и шмыгала опухшим носом. Промокшие повязки валялись на полу, Тайлер бегло осмотрел раны. Швы не разошлись — и на том спасибо. Сейчас главное было — грязь убрать, перевязать заново, отпоить как следует лекарствами, покормить хоть чем-нибудь, да на печку отправить. О своём самочувствии Тайлер старался не думать. Переживёт.

— Она звать, Элиа идти. Остановиться не, — серый палец ткнул в узор на груди, светившийся во время встречи в лесу. Теперь он тусклыми завитками темнел в районе сердца. — Душа связать Богиня. Она тянуть нить, Элиа идти. Понимать не. Видеть не. Слышать Тай не. Только идти. Элиа должна спасать её. Элиа умирать без неё. Она так говорить.

— Если ты ещё раз в таком состоянии выйдешь за пределы дома, то с «умирать» проблем не возникнет. Там вооружённые люди по домам ходят, про эльфийку опасную интересуются. Не видел ли кто. Надеюсь, что я первым тебя повстречал, иначе быть беде. Никого ты сейчас не спасёшь. Понятно говорю?

Раздражение накатывало вместе с голодом и усталостью. Важек, предчувствуя, что одним ведром с ледяной водой не отделается, старался вести себя максимально тихо и выглядеть полезным. Вымыл пол, выкинул мусор, с тяжёлым вздохом отправился кормить и доить козу. Ешка с Енькой, почуяв, что хозяин дома может им хворостины всыпать за учинённый бардак, тоже притихли и даже не пытались драться.

«Зачем ты мне сдалась, проблемная такая?», — раздражённо размышлял Тайлер, как назло, вспоминая разговор наёмников о девчонке.

Выходит, это она Элиа звала магией какой-то. Но зачем? Даже если бы она сбежала невредимой от наёмников, то вряд ли бы смогла ей помочь. Их много, они хорошо вооружены. Что может сделать одна маленькая эльфийка против толпы опытных вояк? А уж со связанной волей и подавно. Понятное дело, что она отчаялась и ищет спасения, да только это глупо — родича под удар подставлять. Хотя кто этих горных эльфов знает. Может, у них ни чести, ни совести отродясь не было. А может, под пытками вынудили, если уж ценность такая упущена.

Элиа не выглядела опасной, скорее потерянной и очень несчастной. Прям как дети Важека, которых рука не поднималась наказать за учинённый бардак. Сироты при живом отце. «Монстрам» нигде нет приюта. Только под крышей такого же, как они сами. Тайлер не любил детей и не желал обзаводиться ими в ближайшие годы. Времена тяжёлые и опасные. А если с места сниматься придётся и вновь бежать в поисках безопасного убежища? Одному проще. Ладно, не одному. Дишку он бы точно не бросил, какой бы противной ни была, а всё равно родная душа.

— Я тебе поесть приготовлю. И вам, бесы малолетние. Не смейте ничего без разрешения жрать! Я ж не ваш папаня, голодными не оставлю. Живёте в моём доме, так будьте добры соблюдать порядок, — Тайлер оскалил клыки, глянув в сторону мелких мантикор.

— Мы больш-ше не будем, — тихо пискнула Енька, а затем уже чуть смелее спросила: — Помош-щь?

— Помоги, — тут же согласился Тайлер. — Вон там гребень возьми и