Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

Да-да, Сергей Петрович, я слушаю. — Карина, я хочу извиниться, между нами произошло недопонимание. Я поговорил с Евгенией Александровной и принял решение оформить вас в штат. В понедельник подпишем все необходимые документы. Хороших выходных. Застыв в оцепенении, я вдруг осознала, что слушаю тишину. Давно завершенный вызов эхом отдавался в моей голове, а я продолжала стоять, уставившись в стену. Надеюсь, директор не ждал от меня какого-то ответа? А то глупо вышло. И вообще, чего он хотел? Меня что, взяли обратно? То есть не уволили? То есть я восстановлена? Что, черт возьми, произошло? Родители, заставшие меня в этот момент, перепугались не на шутку. Папа даже градусник достал и засунул мне подмышку. Но тот, конечно же, показал нормальную температуру. Да и вряд ли от моей хвори под названием «безумство, вызванное радостной новостью» существовало лечение. Но родители таки его нашли: накрытый мамой праздничный стол и папины мудрые советы, которыми он с радостью делился. О том, как вести себя с начальником, как показать себя в коллективе, как настроиться на работу и ни на что не отвлекаться. Эх, папа, знал бы ты, какая я непослушная дочь.

Глава 15

В понедельник я встала сама, без будильника. Еще до восхода солнца широко распахнула окно, чтобы вдохнуть аромат исчезающей ночи, и долго вглядывалась в горизонт, пытаясь поймать тающее очарование момента и ускользающую прохладу. А когда почти рассвело, села на подоконник, поджала под себя ноги и в хранящемся обычно под подушкой дневнике сделала запись, тщательно выводя каждую букву. С сегодняшнего дня все будет иначе. Добро пожаловать в наш мир, настоящая Карина Мельникова. «Настоящая»? Зажав зубами колпачок от ручки, я задумалась. То есть до этого я была фальшивой? Не самой собой? Вроде нет. Наоборот, я считаю себя искренней и честной по отношению к другим. Тогда я безжалостно зачеркнула «настоящая» и сверху подписала «новая». Да, это более точное определение. Отложив ручку, я прижала дневник к груди и зажмурилась. Неужели, все это действительно происходит? Или мой затуманенный коротким сном разум развлекается, как может? Нет. Сергей Петрович лично позвонил, извинился и пригласил обратно на работу. Мне это точно не приснилось. Прислонив затылок к прохладному стеклу, я мечтательно улыбалась. Это утро словно последняя страница моей прежней жизни, а в дневнике я только что сделала запись из пролога следующей. Где все будет вовремя и правильно. Где я найду ответы на имеющиеся вопросы. Где встречу любовь. Где буду счастлива. Дождаться бы. И снилось мне, как я поднимаюсь в горы в составе небольшой группы. Обвешанные специальным снаряжением и в касках мы уверенно преодолевали хребет. Валивший с неба снег залеплял глаза и мешал идти, а сгущавшиеся сумерки вынудили сделать привал. Мы поставили палатку, забрались внутрь и уселись вокруг горелки. Я явно чуяла запах жаренных на огне сосисок и согревающее тепло кружки горячего чая. В небольшое пластиковое окошко уже не виднелась белевшая вершина с развевающимся на ветру флагом. Но точно знала, что она там. Странно, что, когда до нее оставалась всего какая-то сотня метров, мы решили остановиться. Не правильнее было бы достичь, а потом отдыхать? Мамины шаркающие шаги воткнулись в сознание, и я, усиленно моргая, наконец сообразила, что продолжаю сидеть на подоконнике. Надо же, я задремала прямо на нем. Хорошо, что меня не пошатнуло ни в одну из сторон. А то… Я тряхнула головой. Прочь плохие мысли. Не сегодня. А теперь пора. Окрыленная я летела на работу, не глядя по сторонам и не замечая прохожих. Все было неважно. Все было пустое. Существовали только я и мое безграничное счастье. Сегодня я официально стану частью команды «Старица». Сегодня я подпишу нужную бумагу и постараюсь больше не пересекаться с Сергеем Петровичем. Буду мышкой проходить мимо его кабинета и общаться с ним только в присутствии кого-то. Это однозначно сбавит градус нашей неловкости по отношению друг к другу. Или, может быть, я наберусь смелости и предложу похоронить все, что было до, и начать с чистого листа. Да, это было бы лучшим решением. За блуждающими мыслями я не заметила, как добралась до улицы, в конце которой находилось здание офиса. Пересекая ее, я наслаждалась августовским зноем, предвкушая, как меня накроет освежающая магия кондиционера. Осталось только преодолеть зебру, и я на месте. Я сделала шаг, мысленно открывая входную дверь, и… Я не вижу его. Но точно слышу нарастающий рев двигателя. Он приближается. Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с совсем еще юным мальчишкой. Бесстрашным и дерзким. И замираю. Застывшая ухмылка на его губах меня коробит. Предчувствие чего-то очень плохого одолевает, но что я могу сделать? Ответ я узнаю скоро. Даже быстрее, чем смогу его осознать. Зеленая девятка под управлением юнца вылетает на перекресток из-за поворота, не сбрасывая хода. Его причудливо заносит, он наконец понимает, что что-то идет не так. И тогда утреннюю тишину улицы разрывает визг тормозов, колеса выворачивает в другую сторону, но это не спасет. Я точно знаю. Ведь он летит прямо на меня. Секунда, две и нечеловеческий вопль. Я в ужасе. Мне страшно. Я не могу дышать. Грудь сдавило, тело сжалось пружиной, тошнота закружила голову. Я открываю и закрываю рот, жадно хватая воздух. Оглядываюсь. И только тогда понимаю, что вопль принадлежит не мне. Но кому? Я пытаюсь проследить. И вижу, что на зебре в неестественной позе лежит женщина. А я жива и здорова стою на тротуаре. Хотя мгновение назад я точно была в паре метров отсюда. Словно что-то одернуло меня обратно. Что-то или кто-то. Силясь зарыдать, я обхватываю себя руками. И тут безмолвная стена падает, и мир наполняется какофонией звуков. Я зажимаю уши, боясь, что перепонки мои лопнут. Суматоха вихрем налетает на эту улицу, разнося сонное утреннее спокойствие в щепки. На переходе со мной рядом оказываются сразу несколько человек. Кто-то достает телефон и набирает в скорую, кто-то пытается нащупать пульс у потерявшей сознание женщины, кто-то за спиной причитает и молится. Я, дрожащая всем телом, боюсь проглотить застрявший в горле ком. Взгляд того парня был обращен ко мне, я видела траекторию автомобиля. На ее месте могла быть я. На ее месте должна быть я. Чьи-то сильные руки стискивают меня за плечи. Чьи-то тихие слова обволакивают разум. Я чувствую осторожные объятия и медленными струйками растекающееся по телу умиротворение. Но я не могу сконцентрироваться. Столько теней и звуков окружают меня, что вычленить суть не