Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

стороны на меня навалилась радость скорого избавления от должности стажера, то с другой, недоумение, почему никто из руководства так и не поднял темы о дальнейшем моем пребывании в «Старице». Сергей Петрович игнорировал каждую нашу встречу и мое присутствие в принципе, и единственное, за что стоит отдать ему должное — всегда здоровался. Всю необходимую информацию до меня доносила Евгения Александровна. Да я уже и сама привыкла, с вопросами подходить только к ней. В кадровой работе многое для меня прояснилось, я видела в ней свое развитие и думала, что оставить меня вполне логично. Всего-то и нужно было — подписать бумагу о зачислении в штат. Но все пошло не так. С самого утра. Евгения Александровна не вышла. Со слов Насти — заболела. Это означало, что разговаривать с Сергеем Петровичем предстоит мне одной. Собираясь с духом, я пожаловалась подруге, которая, понятное дело, подняла меня на смех. В ее глазах директор не был извергом и тираном, она спокойно могла пригласить его выпить чаю на кухне и проболтать с ним полчаса. Самое странное, что он частенько соглашался, и почти всегда участвовал в беседе, ровно до того момента, как я появлялась в поле зрения. Стоило мне войти в комнату, как Настин звонкий смех спотыкался о стену, мгновенно возводимую Сергеем Петровичем. За два месяца я так и не узнала причины, почему это происходило, поэтому просто старалась в ответ избегать и его. Выходило неплохо. До сегодняшнего дня. Теперь же мне предстояло пообщаться с ним лично, да еще и просить меня оставить. За обедом я не проронила ни слова. Вася всячески пытался меня поддеть, но сейчас мне не хотелось вестись на его подколы. Я отсутствующе уставилась в тарелку с гречкой и копалась вилкой в поисках мяса. — Эй, Кар, что случилось? — Вася помахал рукой перед моим лицом. Я вздрогнула от неожиданности. — Вась, отстань, не видишь, что ли? Она переживает. — Настя хлопнула его по руке. — А что случилось-то? — отозвался Денис с другого конца стола. Настя закатила глаза. — Ну ты что, забыл? Сегодня заканчивается испытательный срок. А Санна не вышла. Вот Карина и настраивается на разговор с Петровичем. Да, в Настиных словах все звучало как-то чересчур легко. Я отодвинула гречу, вспомнив, что мяса в ней и не было. — Да все нормально, ты преувеличиваешь. — Взглянув на подругу, я состроила гримасу. Зачем было всем рассказывать. — Хочешь, я с тобой схожу? Озадаченно подняв глаза, я вдруг осознала, что невинный вопрос шел от Дениса. Хотела бы я, чтобы меня поддержал он? Наверное, в этой ситуации мне было бы все равно, кто будет стоять рядом, лишь бы не одной. Но идти с Денисом? Я покачала головой. — Не утрируйте, сама справлюсь. — Взглянув на часы, я поднялась. До конца рабочего дня оставалось не так много времени, а значит, пора. Я сложила гречку обратно в контейнер и спрятала в холодильник. — Удачи! — крикнула вдогонку Настя, и дверь захлопнулась. В пустом полутемном помещении было тихо. Жужжал только старенький кондиционер, спасавший нас все лето. Я робко остановилась у претившей мне двери и потерла потные ладони. Ну же! Сколько можно стоять! Сейчас закончится обед, и все пойдут по рабочим местам. Позора не оберусь. Я постучалась ровно три раза. Тихо, но требовательно. Послышалось незамедлительное «войдите», и я распахнула дверь. Сергей Петрович сидел за столом, закинув руки за голову, а когда осознал, кто именно его потревожил, удивленно поднял бровь, опустил руки и привстал. — Карина? — он указал мне на стул и сел только после того, как села я. — Что вы хотели? — Нарочитая вежливость с его стороны меня злила, но держа в голове цель своего визита, я пропустила это мимо. — Сергей Петрович, как вы, наверное, помните, я принята на должность стажера… — Если быть точнее, практиканта, — поправил он. — Ну да, и сегодня мой крайний день… — я замолчала. — Так. И что? Блин, неужели сам не догадается? — И я бы хотела продолжить у вас работать. Евгения Александровна неплохо отзывается… Он почесал бровь и сплел пальцы в замок, поставив локти на стол. — Во-первых, неплохо — не есть хорошо, — его прерывистый вздох не сулил мне ничего приятного, — а во-вторых, от лица компании вам выражается благодарность. Характеристику в институт я подпишу, как только Евгения Александровна ее составит. — Но я бы хотела… — В ваших услугах мы более не нуждаемся. Сухой до скрипа голос не предполагал возражений, а неестественная напряженная поза, в которой застыл Сергей Петрович, открыто говорила, что иного смысла в его словах искать не стоит. Я сжала челюсть до скрежета зубов и подскочила. Только бы не разрыдаться прямо здесь, только бы не показаться слабой. За что он так со мной? Даже отказать можно было корректнее. А не словно я пустое место. Закрыв лицо руками, я выбежала из кабинета и упала в чьи-то крепкие объятия. Я не очень-то разбираюсь в запахах, но этот, окутавший меня, был приятен. Цитрус, оттененный цветочным ароматом. Фиалкой, что ли? Боже, о чем я думаю? Выпутавшись из лап утешителя, я стремительно скрылась в туалете. Хорошо, что внутри никого не было. Эмоции так и рвались наружу, что, не заботясь о возможных последствиях, я дала им волю. Надрывные рыдания, однако, быстро сменились громкими всхлипами, а те — нервным скулежом, который тоже вскоре стих. Да что я в самом деле? Это не единственная компания в городе. Да, привыкла, да, мне здесь нравилось, но я легко найду замену. Сплюнув остатки горечи в унитаз, я расправила плечи и покинула спасительную кабинку. Зеркало, посылая мне ехидный воздушный поцелуй, злорадно улыбалось. Раскрасневшееся лицо, опухшие глаза. По мне, было определенно и ясно, насколько сильно я хотела здесь работать. Но увы, не всем. Что ж. А не пойти ли мне домой? Сидеть до пяти вечера смысла не было. Надеюсь, обед еще не закончился, и свидетелями моего побега были немногие. Я приоткрыла дверь и выглянула в щелку. Черт. Уже бывшие коллеги столпились у кабинета директора. И тихо прошмыгнуть мимо вряд ли получится. Но я сделала шаг… И остановилась как вкопанная. Дверь Сергея Петровича была распахнута настежь, и оттуда доносились громкие голоса. Мужчины явно спорили. — Мы с тобой это уже обсуждали. Выйди из кабинета и закрой за собой дверь. А после я жду извинений. — Ага, десять раз. Оставь Карину у нас. Ты же сам видишь, Санна не справляется, — возражал Денис. — И что? На Карине свет клином не сошелся, найдем другую… — В том-то и