Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

от ее ауры. Теплая, светящаяся добротой и участием девушка своим только появлением могла улучшить всеобщее настроение. Чем частенько и пользовалась, разгоняя конфликты в коллективе. Да, за прошедшую неделю я в этом успела убедиться. Я виновато улыбнулась. — Прости. Забылась. Настя напевала что-то под нос, когда заваривала себе чай, а с дымящимся стаканом после плюхнулась рядом. — Уж не наш ли Денис в этом повинен? — заговорщицки подмигнув, спросила она. Я поперхнулась. И теперь отвечать на вопрос было не нужно. Все, итак, понятно. — Да ладно, не парься. Он местный ловелас. В его постели побывало столько девочек, что никто уже не воспринимает его всерьез, — словно рассказывая веселую байку, сообщила мне Настя. Значит, я была права. И вчера я видела именно то, что видела. Одним глотком осушив чашку и не удосуживаясь отнести ее в раковину, я молча рванула из кухни. Мне нужно было побыть одной. Мне нужен был чистый воздух, без слухов и интриг. Потому что даже Настя, какой бы она ни была приятной в общении, не упустит момента посплетничать и обо мне. Поэтому остановившись перед дверью и коснувшись ручки, я буркнула: — И вовсе не из-за него. И ироничный Настин смех послужил мне ответом. Я уже хотела дернуть ручку, но не успела, дверь отворилась сама. Сергей Петрович по ту сторону замер, глядя как я топчусь на пороге. И ни один из нас не делал первый шаг. Его глаза вмиг посерьезнели и почернели, а брови сдвинулись. От злости и негодования на меня, что ли? Да что я, черт возьми, такого сделала? — Доброе утро, — робко пролепетала я, опуская взгляд. — Доброе, проходите, я позже зайду, — он придержал дверь, пока я пулей покидала кухню. Да фиг с ним, с этим я сейчас разбираться не хотела. Я схватила сумочку со стула и направилась к выходу. Знаю, что до обеда еще далеко, но многие позволяли себе отлучаться на пару минут, чтобы выкурить сигаретку. И пусть я не курила, но небольшой перерыв тишины позволить себе могла. Через дорогу от нашего офиса стояли жилые дома с уютными аккуратными двориками, внутри которых притаились густая зелень живых изгородей и пестрые цветочные клумбы. Я давно заглядывалась на их тенистую глубину, но еще ни разу не позволила себе ее исследовать. Мне нравилось думать, как кто-то, скорее добрая бабушка с усеянным морщинами лицом, усердно следит за сохранностью этого оазиса. В самом сердце двора под высокой березой я нашла лавочку, на которой и расположилась. И выдохнула. Почему я не осталась в институте? Училась бы себе сейчас, и горя не знала. Никто бы душу не тревожил, никто бы сердце не топил. Ох уж эти чувства. Я откинулась на спинку и обняла себя за плечи. Странно, но не ощущая того зноя, что царил вокруг, я неожиданно замерзла. Мурашки гурьбой побежали по коже, и даже растирания не помогли. Но возвращаться я не хотела. Что-то в этой прохладе дарило мне успокоение. Просто в следующий раз надо взять с собой кофту. С лавочки открывался прекрасный вид на здание офиса. Я различала в окнах коллег и даже Настю, сидящую в «предбаннике». Хороший обзорный пункт, однако. Может, у той бабушки внук работал в «Старице»? Рассмеявшись над собственной шуткой, я заметила, как входная дверь офиса распахнулась. Сергей Петрович, оглядев дорогу, перебежал ее и стремительно приближался. Первой мыслью было спрятаться, я даже сумочку успела схватить, но прикинув, как буду глупо выглядеть, осталась сидеть на месте. Обуреваемая страхом, который всякий раз вызывал во мне начальник, я была уверена, что он идет прямиком ко мне. Я успела где-то напортачить? Но удивленное выражение его лица говорило, что он и сам не ожидал меня здесь встретить. Словно я прокралась в его тайное убежище, о котором никому не было известно. Хотя этот двор никак не выделялся из соседних. — А, Карина, — смущение в голосе Сергея Петровича озадачивало. Вглядываясь в его лицо, я надеялась увидеть привычные хмурые брови и жесткие глаза, но не увидела. Казалось, он и сам пребывал в растерянности. Я поднялась. — Я, пожалуй, пойду. Но просто пройти мимо не смогла. Что-то в его позе пугало меня. Поникшие плечи, сжатые губы. Всю прошлую неделю я сторонилась эту суровую груду решительности и комок нервов, а сейчас мне вдруг захотелось пожалеть его. Я сделала шаг навстречу, однако, Сергей Петрович не дал мне сделать другой. Он отошел, как только что у кухни, пропуская меня. Да, с чего это я решила, что ему нужна моя жалость? Не мешкая больше ни мгновения, я, прижимая к сердцу сумку, пронеслась через дорогу и оказалась в спасительном офисе. Никогда не думала, что он будет так меня радовать. Настя, завидев меня сквозь стеклянную дверь, хотела было пошутить, но глядя в испуганные глаза не стала и лишь спросила: — Опять Сергей Петрович? Конечно, она же видела, как он выходил. Я молча кивнула, пытаясь восстановить дыхание. — Да нормальный он. Со своими тараканами, конечно. Но кто без них? — и потеряв интерес к нашей беседе, вернулась к работе. Да, мне бы тоже следовало к ней вернуться. Но как?

Глава 13

Два месяца пролетели незаметно. Я не без труда, но влилась в коллектив. И теперь стойко переносила колкие Васины шутки, со Степой часто возвращалась домой (как выяснилось, мы жили в соседних домах), а с Настей сдружилась так, что почти перестала общаться с институтской подругой Аленой. Евгения Александровна приняла меня как родную, особенно когда узнала про мое небольшое увлечение. Вязание крючком. Кто бы мог подумать, что оно когда-нибудь пригодится? Ан нет. Не зря мама надо мной корпела. Денис все так же предпринимал попытки сблизиться, но каждый раз перед моим лицом возникала картина из кафе: он, блондинка и страстный поцелуй. А мне не хотелось быть еще одной из длинного победного списка. И пускай ночами я продумывала нашу с ним будущую совместную жизнь и изнывала от желания коснуться хотя бы его губ. Понимала ведь, что давно пропала, но продолжала держать оборону. Кстати, я наконец узнала, какую же он занимал должность. Будучи уверенной, что он как минимум заместитель директора, я была разочарована, услышав о простом менеджере. На мой вопрос «почему он тогда собеседовал меня», он отшутился и быстро откланялся, подогревая интерес еще больше. Но когда-нибудь я и в этом разберусь. Или же нет. Все потому, что сегодня заключительный день моего неоплачиваемого «рабства». И если с одной