Подонок. Забери моё сердце - Дана Алексеева

— Если уверен, то целуй, — говорит кто-то.

— Да без проблем.

Обхватив моё лицо, он присасывается к моим губам. Я отвечаю и снимаю с него повязку. Встретившись с сияющими голубыми глазами, улыбаюсь и хвалю парня:

— Молодец. Справился.

— Тебя бы я из тысячи нашёл, крошка, — причмокивает нижнюю губу. — Твой запах особенный. Притягательный. Он с ума сводит.

Миша вновь забирает мои губы пылким поцелуем, не обращая внимания на друзей, которые пялятся на нас.

— Хватит сосаться, — начинают возникать. — Лиза, твоя очередь.

Отлипнув друг от друга, мы возвращаемся к игре. Я вытаскиваю брусок.

— Сделай пять комплиментов игроку напротив, — читаю я и сразу смотрю вперед.

На противоположной стороне сидит Герман. Уголок его губ дергается вверх, а в глазах появляется блеск. Конечно, это не тот человек, которому мне хотелось бы петь дифирамбы, и отрицательных качеств в нем больше, чем положительных, но я попробую выполнить задание.

— Что ж, — прочистив горло, сканирую парня. — Первый комплимент идёт в копилку твоей внешности и чувству стиля. Тебе очень идёт черный. У тебя выразительные черты лица, и ты привлекаешь внимание, где бы ты ни был.

Герман усмехается, облизывая губы в предвкушении продолжения. Ему лестно выслушивать от меня комплименты вместо привычных претензий.

— Еще ты сильный и спортивный. Круто играешь в баскетбол, даже несмотря на поврежденную ногу, — вспоминаю я. — Лидерские качества не позволяют тебе давать слабину.

Заславский внимательно слушает, даже подается вперед, чтобы не пропустить ни слова о себе.

Я же задумчиво поднимаю взгляд вверх и продолжаю:

— Ты щедрый и не жалеешь денег для тех, кто в них действительно нуждается.

Не знаю, в курсе ли его друзья, что Герман занимается благотворительностью. Но это одно из светлых пятен в его человеческом проявлении. К сожалению, их он предпочитает скрывать.

— Ты умеешь быть крайне убедительным. Настолько, что тебе безоговорочно веришь. Думаю, эта черта поможет тебе в профессиональной деятельности. Ты же будущий юрист.

А вот в личной жизни это качество неизбежно погубит отношения, если он продолжит так же убедительно врать, как вешал лапшу на мои уши.

Герман единственный среди присутствующих считывает подтекст комплимента. Ему уже не нравится, он поджимает губы и опускает на пару секунд взгляд.

— Многие бы позавидовали твоему хладнокровию, — продолжаю я сканировать персону Заславского. — За внешней непроницаемостью ты умудряешься прятать чувствительную и ранимую натуру. Охраняешь её от боли и разочарования. Не подпускаешь никого близко, когда будто боишься, что тебя предадут, не оценят. И чтобы этого не случилось, первым нападаешь, чтоб держались подальше.

Я уже не замечаю никого вокруг и говорю это исключительно Герману, а не ради игры. Мы проницательно смотрим друг на друга. Заславский растерян и застигнут врасплох. Но моей целью не является уязвить его, я говорю так, как чувствую. Пусть поймёт, наконец, что, как бы он ни закрывался, я уже успела считать его. Он хочет выглядеть непоколебимым и независимым — пожалуйста, но я его таким не вижу. В нем немало слабостей, как и у всех людей. Он принимает их за минусы в себе, а я считаю их однозначными плюсами: они делают его человечным.

— А ещё — набираю воздуха, чтобы продолжить.

— А еще у меня большой член, — дерзко прерывает меня Герман, отражая атаку на его личность. — Это ты хотела сказать, детка?

Все начинают ржать. А я разочарованно усмехаюсь: ну вот опять он нацепил маску подонка

Глава 15

«Мне нужен огонь, мне нужны твои ожоги»

Х olidayboy «Пожары»

Лиза

Когда очередь в игре доходит до Германа, он вытягивает брусок, читает молча задание и мотает головой:

— Не, ребят. Наливайте мне штрафные. — Кладёт брусок наверх башни.

— Что там? — любопытно спрашивает Яся. Она берет его блок и читает: — «Спеть песню о любви». О-о-о, Гера, ну пожа-а-алуйста

Состроив жалостливое лицо, она умоляет парня, который уже схватил пальцами стопочку.

— Настроения нет, — отказывается Заславский и выпивает алкоголь. Морщит лицо и закидывает в рот дольку лайма.

— Главное, голос есть. Возражения не принимаются, у меня день рождения, Гера, — настаивает Яся и оборачивается к брату с просьбой: — Петь, принеси гитару.

— Да чёрт, — встряхивает волосами Гера и с претензией уставляется на именинницу. — Издеваешься?

— Можно что-нибудь из моего любимого? — хлопает ресницами Яся, игнорируя его недовольное лицо.

Заславский закатывает глаза и обреченно протирает лицо ладонью. Петр возвращается с гитарой и вручает её Герману. Смирившись с положением дел, он устраивает инструмент между широко расставленных бедер и касается пальцем струн.

Яся пищит от радости и хлопает в ладоши.

— Ребят, тушите свет, — командует она. — Зажигаем фонарики.

Все как один достают телефоны, и гостиная заполняется сияющими огоньками. А я торможу и зависаю на образе Германа, потому что в голове не укладывается: он умеет петь? И на гитаре играть? И сейчас будет исполнять песню о любви? Вопросы находят положительные ответы, когда пальцы Заславского умело подчиняют струны и те выдают красивый ритмичный звук. А когда парень начинает петь, я вовсе задерживаю дыхание. Его голос преображается — низкий, вибрирующий, с чарующей хрипотцой, до мурашек цепляющий.

А мы снова танцуем, Поём под нирвану-у-у, Твои поцелуи Залечат все раны-ы-ы. Нужна мне как воздух, Как волнам прибоя нужны эти скалы, Нужна любви твоей доза, Мне её слишком, слишком мало!

Песня мне не знакома, но она очень красивая, берёт за душу. Мелодия забирается под кожу и проносит волнительно будоражащую дрожь. Невольно начинаешь прислушиваться к каждому слову, вкладывая в них свой особенный смысл и образ.

На припеве голос Германа набирает мощи, становится еще более пронзительным и даже отчаянным, каждый звук пропитан надрывом, сильными эмоциями, они же ярко отражаются на мужском лице. Так невозможно сыграть. Сейчас он настоящий. Через музыку парень даёт себе волю высказаться, не скрывает чувств. И от этого он становится во сто крат притягательнее в глазах окружающих. В моих глазах.

С ума мы сошли, в голове иллюстрации, Как мы полетим, не нужна гравитация, Себя подожгли, сорвали овации. Пожары любви — это эвакуация.

Клянусь, Герман поёт, а я осыпаюсь мурашками. Сердце заводится от безумных доз дофамина, кровь бурлит, пульс зашкаливает. Меня изнутри стягивает приятно щекочущими ощущениями. Мужские пальцы перебирают струны гитары и через звук неосязаемым образом касаются струн человеческой души. Моей трепещущей души. Черт возьми, Заславский, бросай юридический и создай свою рок-группу. Ты цепляешь своим голосом и искренним порывом. Будь таким всегда, умоляю. Действуй по жизни с такой же самоотдачей, как поёшь и играешь