Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

Я толкнула тяжелую стеклянную дверь кабинета, пропуская заплаканную сестру вперед, и зашла сама. Дориан переступил порог последним, с глухим щелчком заперев замок. Он не стал садиться. Он остался стоять у двери, скрестив сильные руки на груди, и его янтарный, хищный взгляд намертво прирос к моему лицу.

— Довольно цирка, Аврора, — тихо, но с пугающей хрипотой произнес он. — Маски сброшены. Твоя сестра пахнет первородными Белыми Волками, и от тебя, если внюхаться до боли в легких, пахнет их выжженным пеплом. Рассказывай. Всё. От первого до последнего слова. Иначе я сам вытрясу правду из твоей стаи.

Я медленно сняла очки, положила их на закрытый ноутбук и опёрлась руками о край стола. Мои пальцы побелели от напряжения.

— Ты хочешь знать правду, Дориан? — я посмотрела на него прямо, и в моем взгляде впервые за шесть лет полыхнула гордость истинной наследницы Аларика. — Хорошо. Слушай. Шесть лет назад я была точно такой же, как Скай. Моя белая волчица была сильной, чистой и готовой принять бразды правления кланом. Но наш мир Столицы слишком жесток. Наш отец увяз в долгах и обязательствах перед Сайласом Броком.

При упоминании этого имени Скай испуганно всхлипнула, пряча лицо в ладонях.

— Сайлас... — продолжила я, и перед моими глазами, пробивая шестилетний блок памяти, начали стремительно разворачиваться картины прошлого. Мир вокруг меня поплыл, уступая место леденящему кошмару шестилетней давности.

...В подвальном помещении старого заброшенного храма на окраине угодья пахло сыростью, сухими ведьмовскими травами и застоявшейся кровью. На полу из серого камня была выбита ритуальная пентаграмма, светящаяся тусклым, багровым светом.

Скай, которой тогда едва исполнилось двенадцать, лежала в центре круга, скованная магическими цепями. Она тяжело, рвано дышала, ее детское лицо было серым от подступающей смерти — ведьмовское проклятие Сайласа медленно выпивало из нее жизнь. Наш отец, могущественный Аларик, стоял на коленях у стены, прижав ладони к голове. Властный вожак Белых Волков был абсолютно сломлен и бессилен против темного колдовства.

У алтаря стоял Сайлас Брок. Этот полуведьмак-полуоборотень казался воплощением самого дьявола. Высокий, с неестественно бледной кожей и глазами, в которых ведьмовская зелень смешивалась с диким, волчьим голодом. На его губах играла сытая, торжествующая усмешка.

— Ну что, наследница? — его голос шуршал как сухая трава на кладбище, когда он повернулся ко мне. — Время на исходе. Твоя маленькая сестричка не доживет до рассвета. Мое проклятие сожрет ее суть. Твой отец готов отдать мне земли, но мне не нужна земля, Аврора. Мне нужна первородная магия Белых Волков. Мне нужна ты.

— Отпусти её, Сайлас, — я сделала шаг вперед, чувствуя, как моя волчица внутри рвется наружу, скаля клыки и требуя разорвать полукровку на части. Но я знала: стоит мне напасть, и он оборвет нить жизни Скай одним щелчком пальцев. — Забирай меня. Проведи ритуал отделения. Запри мою волчицу в своей чертовой клетке, но оставь Скай в живых.

— Аврора, нет! — истошно закричал отец со своего места, но его голос был заглушен багровой вспышкой ведьмовской магии.

Сайлас низко, жутко рассмеялся, его глаза вспыхнули потусторонним светом. Он шагнул ко мне, его длинные пальцы, покрытые ритуальными рунами, намертво вцепились в мои волосы, заставляя запрокинуть голову.

— Прекрасный выбор, Рори... — прошептал он мне прямо в губы, и в его дыхании чувствовался запах озона и гнили. — Ты станешь обычной, пустой человечкой. Твоя волчица будет томиться в моих оковах, питая мою силу годами. Ты будешь жить в вечной, ментальной тишине, не способная ответить ни на один призыв.

Он занес ритуальный кинжал над моей грудью. Острая сталь легко пробила кожу в районе сердца. Вспышка дикой, невыносимой, экзистенциальной боли прошила все мое существо. Моя волчица внутри меня издала последний, оглушительный, предсмертный вой, который оборвался на самой высокой ноте. Я чувствовала, как из моих вен, вместе с горячей кровью, уходит сама жизнь, моя магия, моя звериная суть. Там, где была теплая, родная душа волка, в секунду образовалась выжженная, ледяная пустыня. Я упала на каменный пол, оглохшая от звенящей ментальной тишины, глядя на то, как Сайлас Брок впитывает мою силу, а оковы со Скай со свистом спадают...

И прямо там, на леденящем каменном полу заброшенного храма, в самые последние секунды угасающего ритуала, моё затухающее сознание выхватило из темноты ещё один образ.

Рядом со мной, на залитых кровью рунах, лежала большая, пушистая белая волчица. Мой зверь. Моя собственная оторванная душа. Она была соткана из тускнеющего серебристого света, её некогда роскошная шерсть казалась припавшей к земле, а из груди вырывались такие же тяжелые, рваные и мучительные вздохи, как и у моего человеческого тела. Волчица медленно, преодолевая сопротивление невидимых темных ведьмовских оков, повернула ко мне свою массивную голову. Из её полуприкрытых глаз катились крупные слезы, но она смотрела прямо в мои глаза — неотрывно, с невыносимой тоской и безмолвной клятвой когда-нибудь вернуться. Сайлас Брок запер её в своей клетке, но он не смог разорвать ту невидимую, тончайшую нить, которой мы были сшиты от самого рождения.

Я резко открыла глаза, тяжело и часто дыша, возвращаясь в реальность своего светлого кабинета в Сити. Пальцы, упирающиеся в стол, мелко дрожали, а на лбу выступили капли холодного пота.

Дориан Венс больше не стоял у двери. Он сидел на краю моего стола, его лицо было мертвенно-бледным, а в янтарных глазах, уставившихся на меня, отразилось такое глубокое, дикое потрясение и яростное сопереживание, какого я никогда не видела у мужчин. Его волк внутри, услышав историю о том, как у его истинной пары живьем вырвали душу, исходил глухим, сокрушительным рыком ярости. Он понял, почему я была пустой. Понял, почему я кричала «Никаких меток!» — я физически не могла принять его союз без своей волчицы.

— Вот твоя правда, Альфа, — тихо, с горькой усмешкой произнесла я, вытирая тыльной стороной ладони каплю пота со щеки. — Сайлас Брок забрал моего зверя. Я ушла в мир людей, в юриспруденцию, чтобы построить свой ледяной щит.

Я перевела взгляд на Скай, которая все еще тихо плакала в кресле. Воспоминания о прошлом всколыхнули во мне старую, застарелую боль за семью, которую я не видела шесть долгих лет.

— Скай... — я подошла к ней, опускаясь на колени и беря ее маленькие, холодные ладони в свои. — Раз уж ты здесь... Расскажи мне. Как отец? Как мама? Как они выживали все эти годы под диктатом Сайласа? Я... я так