Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

Дориан лишь хищно, опасно усмехнулся. Он подался вперед, заставляя меня подсознательно затаить дыхание от окутавшего меня аромата хвои и грозового озона.

— Ты можете грозить мне своими кодексами сколько угодно, госпожа Норвуд, — тихо, но так осязаемо прошептал он, выделив мою настоящую фамилию. — Но мы оба знаем, что твоё человеческое тело плевать хотело на правила людей, когда я рядом. Иди в душ. Скай уже спит в гостевой комнате. Я буду ждать здесь.

Я яростно выдохнула, круто развернулась на каблуках и скрылась за дверью ванной комнаты, с силой провернув замок.

орячая вода, хлынувшая из тропического душа, должна была растопить этот проклятый лед, сковавший мои нервы, но она лишь сильнее распалила кожу. Я стояла под струями, закрыв глаза, а перед внутренним взором намертво застыл его янтарный взгляд. Моя душа молчала, запертая в ментальной тишине, но плоть... Плоть горела, требуя его прикосновений. Каждая капля воды казалась жидким пламенем. Без волчицы я была глуха к магии Луны, но биологию обмануть не получалось — кровь шумела в ушах, требуя подчиниться этому дикому, первобытному притяжению Альфы.

Выключив воду, я наспех промокнула тело пушистым белым полотенцем и накинула тонкий, едва ощутимый шелковый халат изумрудного цвета. Влажные волосы тяжелой волной упали на лопатки. Я повернула замок, открыла дверь, шагнула в темный коридор — и тут же с размаху врезалась в жесткую, горячую грудь.

— Чертяка... — вскрикнула я, но звук потонул в его ладони, которая мгновенно, но мягко накрыла мой рот.

Дориан не ушел. Он стоял прямо у двери ванной, поджидая меня в полумраке. Стоило мне оказаться в его руках, как его хваленая выдержка Альфы, которую он удерживал всю неделю, окончательно разлетелась в щепки. От него исходил такой мощный, концентрированный жар зверя, что у меня подкосились колени. Его ноздри хищно раздулись, втягивая влажный аромат моей чистой кожи, смешанный с запахом мяты.

— Больше никаких стен, Рори. Я больше не могу, — хрипло, сорванным на глухой рык голосом выдохнул он мне прямо в губы, убирая ладонь.

Есь огромная рука мертвой хваткой легла на мою талию, прижимая меня к своему каменному телу так сильно, что я почувствовала каждый рельеф его мышц и твердость его желания сквозь тонкий шелк халата. Дориан вжал меня в стену коридора, и его губы накрыли мои в яростном, изголодавшемся поцелуе.

Это не было нежностью. Это было первобытное, первозданное взятие прав. Он целовал меня так, словно пытался выпить мою душу, заставить забыть обо всем на свете, кроме него. Его язык бесцеремонно ворвался в мой рот, подчиняя себе мое дыхание. И мой лед, который я так бережно взращивала шесть лет, испарился за секунду. Наружу вырвался тот самый скрытый жар. Я тихо, надрывно застонала прямо ему в губы, сама переплетая свои пальцы в его коротких темных волосах и притягивая Альфу еще ближе. Мое тело пело, взрываясь миллионами искр от каждого прикосновения его больших, горячих ладоней.

Дориан глухо зарычал от моей ответной вспышки. Не разрывая поцелуя, он подхватил меня под бедра, заставляя обвить его талию ногами, и в несколько размашистых шагов перенес в мою спальню, на ходу скидывая рубашку. Из его глаз в темноте не выходил жидкий янтарный огонь.

Мы рухнули на просторную кровать лавиной из спутанных простыней, тяжелого дыхания и дикой страсти. Тонкий шелковый халат был безжалостно распахнут его сильными пальцами, обнажая мою разгоряченную грудь. Дориан оторвался от моих губ, спускаясь поцелуями ниже — к бьющейся жилке на шее, к ключицам, заставляя меня выгибаться навстречу его горячему рту и шумно, рвано хватать ртом воздух.

— Ты моя, — рычал он, оставляя влажные, обжигающие укусы на моей коже, от которых по телу проносились судороги наслаждения. — Человек ты или нет, Норвуд, но твоё тело создано для меня. Слышишь?

Его широкие ладони беспрепятственно изучали каждый изгиб моего тела, сжимая талию, очерчивая бедра, доводя до исступления. В этой дикой близости не осталось места адвокату Авроре Харт. Была только женщина и её Альфа. Когда его горячая, тяжелая плоть коснулась моего бедра, я сама уперлась ладонями в его широкие, покрытые шрамами плечи, умоляя без слов.

Дориан вошел в меня одним мощным, властным толчком, заполняя собой всю мою выжженную пустыню.

Громкий, надрывный стон сорвался с моих губ, потонув в подушке. Чувство было настолько осязаемым, полным и сокрушительным, что перед глазами поплыли золотые круги. Дориан двигался внутри меня уверенно, яростно, с дикой скоростью хищника, который наконец-то дорвался до своей законной добычи. Каждое его движение отзывалось во мне чистым, концентрированным экстазом. Я сжимала пальцами его стальные плечи, царапая кожу ногтями, полностью растворяясь в этом шторме. Вся спальня полнилась скрипом кровати, нашими хриплыми вздохами и звуками тел в абсолютной, первобытной страсти.

Кульминация накрыла нас одновременно, как взрыв сверхновой. Дориан приподнялся на руках, его мощная грудь тяжело вздымалась, а янтарный огонь в глазах достиг своего предела. Ведомый пиком наслаждения и древним инстинктом закрепления союза, он резко наклонился к моей шее. Его клыки удлинились, царапая нежную кожу.

В этот момент, сквозь пелену оргазма, мой разум содрогнулся от внезапного страха. Не перед его клыками — перед тем, ЧТО за ними последует. Метка оборотня. Ментальная связь, выходящая на максимальный, абсолютный уровень.

Я не успела даже выдохнуть, как хватка Альфы зафиксировала мою голову, и Дориан с силой вонзился клыками в основание моей шеи, прямо в пульсирующую жилку.

Острая, прошивающая вспышка боли мгновенно растворилась в лавине удовольствия. Я выгнулась в его руках, шумно, надрывно вскрикнув ему в плечо, намертво впиваясь ногтями в его спину.

И в ту же секунду древний, нерушимый замок ВеликойЛуны с грохотом захлопнулся. Метка мгновенно открыла между нами прямой ментальный канал, связывая наши сознания до самого основания. Нас буквально швырнуло в души друг друга.

Я судорожно вздохнула, когда в мою голову мощным, сокрушительным потоком хлынула его вселенная. Но это не испугало меня. Через этот распахнувшийся ментальный мост в мою шестилетнюю выжженную пустыню, где царила гробовая тишина, ворвалось ослепительное, осязаемое тепло. Дориан не просто разделил со мной постель — он впустил меня в сознание своего зверя. Впервые за шесть лет отшельничества я снова коснулась волчьей магии. Я почувствовала, как его сильный, преданный черный волк ластится к моей израненной человеческой сути, пытаясь согреть её своим огнем, окутать защитой и забрать себе хотя бы часть моей глухой боли.

А Дориан на той стороне канала принял на себя весь