Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

Стоило нам переступить порог главного зала особняка, где у огромного камина собрались старейшины и высшие чины стаи, как разговоры мгновенно смолкли. Оборотни синхронно, хищно втянули носом воздух. Им не нужно было смотреть на мою шею. Метку своего Альфы они почуяли сразу — моя человеческая суть теперь была намертво пропитана его концентрированным ароматом хвои и грозы.

Но вместо преклонения перед парой вожака по залу пронесся яростный, глухой ропот. Бран зловеще шагнул вперед, преграждая нам путь к камину. Его ноздри раздувались, а тяжелый взгляд был устремлен прямо на Дориана.

— Альфа! — голос Беты прозвучал как удар топора в гробовой тишине. — Ты пометил её? Эту пустышку? Человеческого адвоката, в которой нет зверя?! Из-за неё Маркус сейчас на грани смерти, а две машины наших лучших бойцов сожжены ведьмами Сайласа на трассе! Клан Черных Волков не пойдет на убой в северные леса из-за чужачки, в которой нет ни капли волчьей верности! Она чужая для нас, Дориан! Она погубит стаю!

Пространство зала мгновенно потяжелело. Воздух заискрил от чудовищного давления. Из глаз Дориана вырвался жидкий янтарный огонь, его пальцы судорожно сжались, а ногти начали стремительно удлиняться, превращаясь в смертоносные когти. Его черный волк был готов сорваться с цепи и порвать Бране глотку прямо на глазах у совета за оскорбление истинной пары [INDEX].

Но я не позволила ему устроить эту глупую бойню.

Я мягко, но до хруста твердо положила свою узкую ладонь на его широкую, напряженную грудь, удерживая Альфу на месте. Дориан на секунду замер, шумно и рвано выдохнув мне в макушку.

Я сделала шаг вперед, выходя из-за его мощного плеча. Строгий серый костюм, очки на переносице, ледяной, сканирующий взгляд — среди этих полуголых, пропахших диким лесом мужчин я выглядела чужеродным элементом. Но прямо сейчас моя кровь Норвудов, веками правивших Севером, закипела чистым ядом. Я посмотрела Бране прямо в глаза, ни на миллиметр не сгибаясь под его тяжелой доминантной аурой.

— Вы правы, — мой голос прозвучал как стальной, звенящий свист. Я чеканила каждое слово, заставляя старейшину ловить каждый звук. — Я чужая для вашей стаи. Я чужая для вашего Альфы. У меня нет клыков, и я не могу выть на Луну вместе с вами. Но не вам, Бран, говорить мне о волчьей верности.

Я сделала еще один шаг к Бете, и в моих серых глазах зажглось такое леденящее, страшное пламя, что шрамированный гигант невольно напрягся.

— Шесть лет назад, чтобы спасти свою маленькую сестру от Брока, я отказалась от всего. Я отказалась от своего законного титула. Я отказалась от своего великого клана на Севере. И я отказалась от собственной серебряной волчицы. От своей второй половины. Я не просто ушла — я добровольно, живьем разделила свою душу напополам, выжигая зверя из своей крови, чтобы вытащить Скай! Я похоронила себя в этом человеческом мегаполисе, истекающая кровью каждый божий день в гробовой ментальной тишине! И ты смеешь скалиться на меня, пес, обвиняя в отсутствии верности?!

Бран опешил. На его лице отразился подлинный, первобытный шок. Старейшины у камина потрясенно переглянулись — для любого оборотня добровольный разрыв со своим зверем ради другого был высшей, пугающей гранью самопожертвования.

— Пока вы здесь стоите и трясете своими когтями, обвиняя чужачку, — я вернула на лицо маску безжалостного юридического палача, — мой человеческий разум за пять минут заблокировал в Сити все строительные активы и офшорные счета Сайласа. Прямо сейчас его наемникам-ведьмакам нечем платить. Сайлас — банкрот. Он крыса, загнанная в угол, у которой земля горит под лапами. И вы пойдете на Север не за меня. Вы пойдете забирать его территории, его империю и его земли, которые я уже преподнесла вашей стае на блюдечке с золотой каемочкой. Мой мозг опаснее всех ваших зубов, вместе взятых. Так что либо вы затыкаете свои пасти и подчиняетесь моему плану, либо я прямо сейчас аннулирую все ваши юридические и финансовые щиты в Столице, и клан Черных Волков пойдет с молотка за долги. Вопросы есть?

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат дрова в камине. Бран медленно опустил голову, признавая поражение. Старейшины безмолвно кивнули. За моей спиной Дориан медленно убрал когти, и через ментальный канал в мою голову ударила такая колоссальная, оглушительная волна его мужской гордости и обожания, что у меня перехватило дыхание. Его черный волк мысленно преклонил перед «пустой» человеческой женщиной колени. Черные Волки приняли мой план.

В разгар этого тяжелого, звенящего молчания тишину зала разорвал резкий, требовательный звук. Это ожил спутниковый телефон Дориана, лежащий на массивном дубовом столе.

Венс сделал шаг вперед, взял трубку и нажал на кнопку приема, включив громкую связь. Из динамика, пробиваясь сквозь цифровые помехи, раздался леденящий, вкрадчивый голос, который я узнала бы из тысяч. Голос, который снился мне в кошмарах все эти шесть лет.

Сайлас Брок.

— Аврора, девочка моя, — его тон был приторно-сладким, созвучным с шипением змеи. — И твой преданный пес Венс, я полагаю, тоже слушает меня. Какая глупость — прятать Белую волчицу в Столице. Твоя сестренка Скай сейчас очень горько плачет в моих подвалах, Рори. Она так истосковалась по дому.

Пальцы Дориана сжали телефон с такой силой, что прочный пластик жалобно хрустнул. Его зрачки сузились до состояния вертикальных щелей, а через ментальный мост меня едва не снесло новой вспышкой его звериного гнева. Но я лишь сильнее сжала кулаки, не позволяя ни единому мускулу на лице дрогнуть. Сайлас не знал о метке. Он не знал, что Луна уже затянула петлю истинности на наших шеях, и действовал по старому сценарию.

— У тебя есть ровно двадцать четыре часа, Аврора, — продолжал Сайлас, и в его голосе проступила сытая, уверенная жестокость. — Ты разблокируешь все счета моих фирм в Сити. Ты отзываешь все свои смехотворные судебные иски и являешься в северные леса одна. Без Черных Волков. Без оружия. На коленях. Если через сутки я не увижу тебя на границе территорий, я отдам то, что осталось от твоей ненаглядной сестры, на растерзание моим самым диким омегам. Время пошло, девочка.

На том конце провода раздался короткий смешок, и связь прервалась.

В холле особняка повисла тяжелая, удушливая атмосфера. Старейшины выжидающе смотрели на меня. Бран хмуро скрестил руки на груди. Я медленно подняла взгляд на Дориана. Его янтарные глаза горели адским пламенем, требуя немедленной крови.

— Счет пошел