Его случайная проблема - Лана Нежная

— А вот это хорошо, Лёх. Это нам надо.

— ФИО вашей девочки давай.

Я назвал данные. Абрамова Виталина Витальевна.

— Вадим, пару дней дай. Пошерстим. Наберу, как выясню.

— Спасибо, Лёх. Я твой должник, если что.

Положил трубку. Снова открыл вкладку с новостями о бизнесе Абрамова. Листал данные по активам. Цифры плясали перед глазами.

— Мда... — выдохнул в пустоту.

Вита может выкупить весь мой бизнес и даже не заметить изменений на своих счетах. Для неё я так... мелкая сошка. Не её уровень я, короче.

В груди похолодело. Обидно. Реально, по-дурацки обидно. Потому что она мне заходит. Очень заходит. Как девушка.

Нужно тормозить. Мы с ней разного поля ягоды. Она из другого мира, где решают деньги и связи, а я... эх... из другого, короче.

Расстраиваюсь. Сижу, туплю в монитор. Почему не везёт мне так, а? Только найдёшь что-то настоящее, а оно оказывается из золота и бриллиантов, которые тебе не по карману.

Обедаю с Андрюхой.

— Вадим, ты чё приуныл? — Андрюха жуёт, смотрит внимательно. — Чё случилось? Вероника?

— Да норм, всё, — вру я. Голос звучит плоско. — Чёт я устал просто.

— Точно?

— Угу.

— Может, выходной? Отдохнёшь? Я прикрою. Людей вроде поменьше, погода нелётная.

— Не, норм. Работы валом. Там на сервисе сейчас аврал начнётся.

— А ну это да. Ну смотри, если что.

Домой едем молча. Мотор ревёт, но внутри тишина. Вита пытается что-то расспрашивать по дороге, рассказывает про новый байк китайский, потом понимает, что я не иду на контакт, и замолкает. Боковым зрением вижу, как она кусает губу.

Дома заказываю осетинские пироги. Один с мясом, второй с сыром и картошкой.

Ужинаем тоже в тишине.

— Было вкусно. Спасибо, — говорит Вита. Голос тихий. Она начинает убирать со стола, суетится, будто хочет загладить вину за моё молчание.

Я встаю, не допив чай.

— Я в комнату.

Ухожу, не оборачиваясь. Лучше бы я её не гуглил, что ли... Лучше бы осталась Виталиком. Пацаном, которого надо подтянуть, накормить, защитить. А теперь она — наследница. А я — кто?

Начальник с лицензией на заботу?

Глава 14. Вадим

На следующее утро небо решило не мелочиться и вывалило на город всю свою серую хмарь. Дождь барабанил ещё сильнее, чем вчера. Идеальная погода, чтобы никуда не выходить.

Опять тренируемся дома.

— Ноги зафиксируй под диваном, — говорю ей, показывая на своём примере.

Она кивает, молчит. Лицо сосредоточенное, губы сжаты.

Общение минимальное. Мы как два разнополярных магнита в одном кармане — вроде рядом, а друг друга отталкиваем. Я молчу, потому что не знаю, что сказать. Она молчит, потому что чувствует: что-то не так.

За завтраком тишина стала звенеть в ушах. Кофе остывал, я смотрел в чёрную жижу, как в хрустальный шар, пытаясь увидеть будущее. Оно не радовало.

— Вадим, что-то случилось? — она отложила вилку. Звук прозвучал слишком громко.

— Нет.

— Ты говорил, что ты честный. — Вита посмотрела мне прямо в глаза. В них не было страха, только упрямство. — Я же вижу. Вчера что-то произошло.

Я усмехнулся про себя. «Честный». Хорошая маска, пока не сползла.

— А тебе нечем со мной поделиться? — парировал я, надеясь на чудо. Может, она сама выложит карты на стол, и мне не придётся играть в шпиона.

— Да нет. У меня всё без изменений.

— Мне пока тоже нечем. Ты ни при чём, по ходу, осенняя депрессия.

Вру и не краснею. Врать мне проще, чем объяснять, что происходит.

На работе почти весь день проторчал на сервисе. Бумаги подождут, а байк клиента сам себя не соберёт. Перебирал с мужиками двигатель «Ямахи». Когда руки заняты делом, голова отдыхает. Запах бензина, растворителя и горячей металлической стружки — мой личный антидепрессант.

По дороге домой Вита спросила, что с моими руками. Под ногтями въелся мазут, смазка не вымывается сразу, сколько ни три пемзой. Это профессиональная деформация. Татуировка механика.

— Это рабочее состояние моих рук, — сказал я, разглядывая чёрные полосы на пальцах. — Вот так выглядят рабочие мужские руки. Страшные?

— Нет, — она покачала головой. — Просто я не знал, что ты тоже работаешь на сервисе. Думал, ты только руководишь.

— Я оттуда начинал. Мне в кайф иногда поколупаться с железом, а не с бумажками. Бумаги врут, железо — нет.

— Понял. Смена деятельности. Тоже надо иногда. Разгрузить мозг. — Она помолчала. — Я бы тоже хотел хоть немного разбираться. Можно будет на сервис заглядывать? Если не будет клиентов?

— Хочешь тоже такие? — Я протянул ей ладонь, испачканную солидолом.

— Я не боюсь испачкаться.

— Ну, посмотрим, — буркнул я, убирая руку.

— Спасибо.

Дома ужинали разогретыми в духовке пирогами.

— Не хочешь фильм посмотреть? — спросила Вита после еды. В голосе сквозила надежда, что я останусь рядом.

— Нет. Устал. Пойду отдыхать, ты смотри.

Я ушёл в спальню, оставив её одну в полумраке гостиной. Мне нужно было пространство.

Так прошли ещё пара дней. Дождь не кончался, настроение было на нуле.

Потом позвонил Лёха. Голос у него был дёрганый, без приветствий. Обычно он начинает с шуток, значит, дело дрянь.

— Вадим, это пиздец.

— Я догадывался, Лёх. Чё там? — я зашёл в кабинет, прикрыв дверь, чтобы никто нас не слышал.

— Ей справку задним числом сделали. Что она после смерти отца невменяемая была, сама себя калечила. Только беда в том, что у неё на правой руке чёткие отпечатки чужой правой руки. Как она сама себя так хватала — то... В общем, проверку сейчас на врача и клинику эту с Москвы нагнали. Тихо на это дело выйдут и начнут копать. Возможно, будут нужны её показания.

У меня внутри всё похолодело, словно кто-то вылил ведро ледяной воды за шиворот.

— А опекун?

— Её опекун — ещё то говно. Таких знаешь: не тронь — вонять не будет. Но подкопаться сейчас не к чему. Всё шито-крыто у него, подчищено. А с ней всё по завещанию. До дня рождения её он ей царь и бог.

— Пиздец, Лёх... Как так-то? Там кроме побоев не было ничего? — спрашиваю, а пальцы сами сжимаются в кулаки, хрустят костяшки.

— Нет, только побои. Но по фоткам жесть. Почти как у Ники тогда...

— Блять...

В голове застучало. История с сестрой отозвалась острой болью в висках. Та же история, те же синяки, та же беспомощность. Я тогда не успел.

— Там единственный вариант из опеки выйти — это если она замуж выйдет, — продолжил Лёха, и его голос стал тише. — Ей бы не помешало вообще мужа нормального, если честно. Если в клинику какую опять