Его случайная проблема - Лана Нежная

— Она крутая...

— Познакомлю вас как-нибудь.

Виталик молчит пару секунд, теребя салфетку. Потом решается:

— Вадим, а девушка? У тебя разве нет никого? Постоянной или так... как там это... для здоровья?

Вопрос повисает в воздухе. Вот оно.

— Нету сейчас никого, — отвечаю честно. — Не переживай, будешь мешать — я скажу. У меня с этим просто. Я всегда честен.

— Точно? — в голосе надежда, смешанная с недоверием.

— Точнее некуда. Мне сейчас не до этого. Салон, сестра, ты...

— Тогда хорошо. — Она вдруг улыбается. Уголки губ дрожат, но улыбка настоящая. — А то я уже пару вариантов подобрала.

Брови мои взлетают к потолку. Вот же шустрая. Подобрала она варианты...

У меня ещё куча вопросов без ответов. И к ней, и к себе. Рано ей ещё съезжать от меня. Нужно время.

Обстановка налаживается. Напряжение спадает, оставляя после себя приятную усталость. Спать расходимся на позитиве, почти как раньше.

Ночью лежу в темноте и обдумываю её поведение.

Она точно ревновала. Это факт, как расход топлива на трассе.

Но вот вопрос: она ко мне что-то реально чувствует или это просто благодарность? Когда ты тонешь, любой, кто кидает спасательный круг, кажется самым важным человеком в мире. С перепугу всё попутала. Привязала безопасность к моей персоне.

Переворачиваюсь на бок. За окном шумит город.

— Херовый психолог из меня, — шепчу в подушку.

Но если она ревнует — значит, я для неё не просто человек, который ей помогает.

Глава 13. Вадим

На следующее утро небо разверзлось. Ливень барабанил по подоконнику так, будто хотел его пробить. Серое, вязкое настроение повисло в воздухе вместе с запахом сырости.

— Мы побежим? — Виталик стоял напротив окна, ёжась. В его голосе сквозил испуг.

— Нет, конечно. Ты чё, я же не сумасшедший, — я зевнул, потягиваясь. Кости хрустнули, требуя движения. — Дома разомнёмся.

Притащил в зал свои гантели из спальни, сдул с них пыль. Для начала суставная разминка. Круговые вращения, наклоны. Я делал механически, Виталик копировал, стараясь не отставать.

— Давай отжимания, пресс, — скомандовал я.

Я встал в упор. Ровная спина, ритмичное дыхание. Виталик опустился рядом, но через пару раз перешёл на колени.

— Держи ноги, — я лёг на спину, сгибая колени. Нужно было сделать скручивания. Можно было зацепиться носками за диван, но мне хотелось её участия.

Она села мне на ступни. Вес небольшой, но достаточный, чтобы зафиксировать.

Я начал подниматься. На каждом пике я оказывался лицом к лицу с ней. Специально замирал в верхней точке, чтобы посмотреть. Нужно ниже, техника неправильная, но сейчас не до техники.

Я видел, как она закусывает щёку изнутри. Как ресницы дрожат. Как взгляд бегает по полу, а губы шевелятся — считает про себя.

Ну-ну, я в пол тупить не буду. Сейчас посмотрим, как ты будешь пресс качать.

Сделал свою норму, встал, отряхнул руки.

— Меняемся, — кивнул ей.

Она замерла. Потупилась.

— Можно я не буду? — голос тихий, почти заглушённый шумом дождя.

— Нельзя.

Хитренькая какая.

Я сел на пол, обхватил её ступни. Лодыжки тонкие, хрупкие.

— Давай. Я буду считать. Хоть двадцатку сделай.

Она легла. Ткань футболки натянулась. Я заметил наличие небольшой, но всё-таки груди, когда она ложилась на пол горизонтально. Она её перетягивает, что ли? Бинтует? Это же вредно. Дурочка.

Она начала подниматься. Тяжело, рывками.

Мы встретились взглядами. Я не отвёл глаз.

— Пять... шесть... семь... — считал я вслух, жёстко, не давая сбиваться.

Двадцать. Она рухнула на спину, выдохнула, закрыв лицо ладонью.

Я встал, принёс из кухни две бутылки воды по пол-литра.

— Будут вместо гантелей. Давай, руки у тебя слабые.

Мы сделали три подхода каждого упражнения. Я поправлял её локти, ставил технику, касался пальцев, чтобы развернуть кисть. Она не дёргалась, привыкала.

Потом душ. Шум воды смывал усталость, но не мысли. Завтрак в тишине.

Погода резко испортилась. Похолодало.

По пути в салон звоню сестре.

— Чтобы не смела садиться за мотоцикл, — предупреждаю сразу, без «привет». — Ливень, дороги как каток.

— Вадим, я не маленькая...

— Для меня ты маленькая. Не смей. Позже наберу.

Бросил трубку. На работе сравнительное затишье. Дождь отпугнул клиентов. Я ходил по салону, периодически поглядывал на Виталика. Она сидела в углу, что-то смотрела в ноутбуке.

Кто же ты, девочка? Проблема моя случайная. Свалилась на голову, как снег в мае.

Я залипал на неё неосознанно. И вопросов к себе становилось всё больше.

Как тебя зовут на самом деле, Виталик, а?

Когда она представлялась в первый раз, то запнулась. Вита...лик. Я тогда заметил, но не придал значения. Мозг сам достроил нужное. А теперь пазл начал складываться.

Вернулся в свой кабинет, сел за комп.

Гуглю женские имена с сокращением Вита.

Виктория — нет. Не Вика, точно. Интонация не та. Виолетта — тоже вряд ли. Виталия — может быть. Виталина — тоже. Ей подходит. Звучит твёрдо, но с женским окончанием.

Открыл ВКонтакте. Вбил в поиск: девушки, Виталия, Виталина, наш город, возраст от 17 до 25.

Вылезло несколько страниц. Листал аватарки. Чужие лица, чужие жизни.

И вдруг взгляд зацепился.

Абрамова Виталина Витальевна. 20 лет.

Я узнал её не сразу. На фото она была с длинными волосами, распущенными по плечам. Взгляд открытый, уверенный. Уголки губ чуть приподняты. Красивая. Чёртовски красивая. Не та забитая пацанка, что сейчас сидит в зале.

Страница закрыта.

Гуглю её в интернете. Пусто. Гуглю её отца.

А там так интересно... Пиздец просто.

Владелец заводов, пароходов. Миллионер, короче, местный. Абрамов-старший. Скончался пару месяцев назад. Инфаркт, писали в новостях. Она — наследница этого всего добра.

Я откинулся на спинку кресла, потёр переносицу. Вот это поворот. Она говорила про наследство, но я не думал, что оно такое...

Достал телефон. Звоню знакомому менту. Лёха. Нормальный, порядочный, из тех, кто ещё не сгнил в системе.

— Лёх, здорово. Помощь нужна.

— Здорово, Вадим. Помогу, чем смогу, ты же знаешь.

— У меня тут девочку нашу обижают.

— Вот же... — в голосе Лёхи закипело. — Кто?

— Так вот в этом вопрос. Нужно разобраться. Она была в ментовке, её домой вернули, замяли, я так понял. Насилие, вся в синяках. Отец умер, там опекун виды на её наследство имеет, я так понял. Он со связями. Её тупо не слышат. Можешь помочь? Нужно понять: можем тут порешать или нужно помощи выше просить? Будем искать тогда кого.

— Да когда этих тварей продажных уже всех поснимают, а? Заебали уже... ей-богу... — Лёха тяжело вздохнул, в трубке зашуршало. — Выход на Москву у меня самого теперь прямой