Его случайная проблема - Лана Нежная

Вера смотрит на меня долго. Видит, как меня колотит изнутри. Плечи опускаются.

— Вадим, это перебор. Я понимаю, что ты переживаешь, но это тоже ненормально.

— А ты хочешь, чтобы я после того случая был нормальным? — смотрю ей прямо в глаза, не мигая. — Да лучше бы я всмятку. Лучше бы меня, но не ты...

Голос ломается. Вера пересаживается ко мне на диванчик, обнимает. Я чувствую, как она дрожит. Обнимаю в ответ, зарываясь носом в её волосы. Пахнет её шампунем, цветами и родным домом.

— Я тебя люблю, Вер. И никому в обиду не дам больше.

— Если мы с ним ещё раз пересечёмся, то я тебе обязательно скажу, хорошо? — шепчет она мне в плечо. — Мы встретились второй раз случайно. Правда.

— Хорошо, — выдыхаю я, и напряжение в спине немного отпускает.

В салон возвращаюсь поспокойнее, но всё равно внутри что-то скребёт. Неприятное ощущение.

Андрюха заходит в кабинет, как только я скидываю куртку.

— Давай рассказывай, — говорит, усаживаясь в кресло напротив и закидывая ногу на ногу. В руках у него кружка с кофе, от которой идёт пар.

Рассказываю про Веру. Коротко, без лишних эмоций.

— Может, правда случайность? — спрашивает он, хмуря густые брови.

— И тут он в кустах притаился тогда, тоже случайно? — усмехаюсь я. — Не беси, Андрюх.

— Понял, туплю. — Он ставит кружку на стол. — Найти и ещё раз поговорить? Или чё?

— Пока ничё. Марков-старший всё контролирует. И надеюсь, Вера тоже меня услышала.

— Как у вас тут? — киваю в сторону зала.

— Голяк почти. Малой приуныл чёт.

— Обедали?

— Да.

— Хорошо. Ладно, разберёмся, — говорю больше для себя, чем для него. Андрюха кивает и выходит, оставляя меня одного в кабинете. Здесь я понимаю всё. Здесь всё предсказуемо. А там...

Вечером опять играем с Витой в молчанку. Она меня не трогает. А я тупо молчу.

Ужин не доедает. Вроде паста ей нравилась, специально её заказал, привезли из ресторана. Но тарелка стоит почти полная.

— Невкусно? — спрашиваю, кивая на еду.

— Нет, просто не голодный, — отвечает тихо, не поднимая глаз.

В такой же манере проходит ещё несколько дней. На пробежки не ходим. Я бы пошёл, размяться, но боюсь, она заболеет — погода мерзкая.

В выходной я занимаюсь уборкой, Вита готовит. Борщ у неё выходит потрясный, наваристый, с мясом. Ем за двоих, хвалю, но она лишь слабо улыбается уголками губ.

А потом проходит ещё неделя.

Воскресенье. Утро. Вроде светло, но пасмурно.

Вита делает завтрак, но вид у неё нездоровый. Бледная, под глазами тени, движения заторможенные.

— Виталь, ты не приболел? — спрашиваю, подходя к столу. — Выглядишь херово.

— Нормально, — отмахивается, переворачивая сырники на сковороде. — Живот побаливает. Съел что-то не то.

— Таблетки? К врачу? — сразу предлагаю варианты. Рука тянется к телефону.

— Само пройдёт, Вадим. Не надо.

Сижу, думаю. Она ещё вчера какая-то вялая была. С утра занималась как будто через силу. Живот... Месячные? Бля...

Встаю из-за стола, иду в ванную. Перерываю все шкафы. Полотенца, бумага, запасные щётки. Пусто. Никаких женских штучек. Лезу в урну под раковиной. Отгибаю край пакета.

Нахожу доказательство своей догадки.

Сердце екнуло. Сколько можно уже этот цирк продолжать? Я живу с женщиной, а веду себя как последний мудак.

Возвращаюсь на кухню. Там уже сервирован завтрак. Вита сидит, бледная, смотрит в одну точку.

Лезу в шкаф с лекарствами. У меня там не арсенал, но что-то имеется. Достаю коробку, начинаю перебирать и читать инструкции мелким шрифтом. Есть у меня вообще обезбол подходящий или нет? Чёрт, надо было разобраться раньше.

— Вадим, не нужно лекарство, всё нормально. Правда, — Вита подскакивает из-за стола, словно я держу в руках гранату.

— Сядь. Не мешай, — говорю спокойно, но голос звучит как приказ.

Нахожу «Пенталгин». Вроде подходит, от спазмов. Срок годности тоже норм.

Кладу блистер на стол, наливаю стакан с водой из кулера.

— Пей, — протягиваю ей стакан и таблетку. — Поешь и отдыхать. Сегодня у тебя выходной. Я дальше сам.

Вита смотрит на таблетку, потом на меня. Медленно берёт. Выпивает.

Сидит, колупает сырники вилкой. Аппетита нет.

Я доедаю первым. Быстро, механически.

Она вскакивает, чтобы убрать за мной тарелку. Привычка.

— На место села и ешь, — гаркаю я.

Громко. Резко.

Глаза её округляются. Там испуг.

Блять... Не так я хотел.

Внутри всё похолодело.

— Вита, сядь, доешь, потом поговорим спокойно, — говорю тише, стараясь сгладить интонацию.

Спокойно, как же...

В глазах уже слёзы. Губа дрожит. Она пытается сдержать, кусает нижнюю губу, но не выходит.

— Вит, только не плачь, хорошо? — прошу её. Голос срывается. Я чувствую себя последним уродом. Защитник хренов.

Вита закрывает лицо ладонями. Плечи вздрагивают. Начинает всхлипывать. Тихо, отчаянно.

Вот и поговорили.

Протягиваю руку, хочу коснуться её плеча, но замираю в воздухе. Боюсь. Боюсь, что испугается ещё больше.

Ей и так больно. И физически, и, похоже, от меня тоже.

— Прости, — шепчу я в тишину.

Глава 16. Вита

Говорят, бойтесь своих желаний, особенно тех, что шепчете перед сном. Я всегда мечтала влюбиться. До беспамятства, до дрожи в коленках, до потери пульса. Чтобы мир сузился до размеров одного человека.

Ирония судьбы — я влюбилась. Только вот сценарий вышел кривой.

Вадим вообще не был моим типажом. Не моя мечта, не принц, и до идеала ему, если честно, было как до луны пешком. Но сердцу не прикажешь. Оно выбрало его. Моего случайного спасителя. Моего шефа. Соседа по квартире. Личного тренера. И единственного друга.

Лучшего мужчину на свете, который уверен, что я — пацан.

Для него я Виталик. Странный, проблемный парень, с которым он возится уже три недели. Правда, в последнее время Вадим сам не свой. Угрюмый, замкнутый, ходит как тень. У сестры проблемы, я знаю. Понимаю, что не до меня. Хочется помочь, но я сама ходячая проблема. Моя помощь ограничивается бытом: приготовить, убрать, постирать, погладить. На большее я не тяну.

Я переживаю за него. И за себя тоже.

До моего дня рождения осталось несколько дней. Я чувствую, как тикает таймер. Всё изменится. Только я не знаю, в какую сторону. В голове крутится страшная мысль: а вдруг меня реально упекут в клинику? Зальют препаратами, заставят «лечиться» от очередного выдуманного диагноза? И никто не поможет. Ни полиция, ни социальные службы. Никто.

Нужно будет всё рассказать Вадиму. Самой. Сразу после дня рождения. Мне кажется, он будет зол. За обман.

Но одно утро изменило всё.