Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

и велела забыть о том, что я видел. На следующее утро я рассказал обо всём вашему отцу. Он как раз снаряжал слуг на ее поиски. И я посчитал нужным рассказать об этом его светлости.

Я вскочила с кресла.

Боль тут же ударила в ноги. Край стола поплыл перед глазами, но я удержалась за подлокотник.

— Ничего подобного не было! — закричала я, чувствуя, как от ярости начинает трясти всё тело. — Я никогда не ходила по дому ночью со шкатулкой! Я вообще её не видела! Для меня всё закончилось ужином. В полночь! Я никак не могла разгуливать по дому в два часа ночи!

Гаррет попятился.

— Простите меня, госпожа, — прошептал он, прижимая шапку к груди. — Но я должен сказать правду.

— Это не правда! — Голос сорвался. — Посмотри мне в глаза и повтори!

Старик заставил себя поднять голову.

Несколько мгновений он смотрел на меня, тяжело дыша. Потом его взгляд снова метнулся мне за спину.

Пламя свечи погасло.

— Я видел вас со шкатулкой, — выговорил Гаррет глухим, совершенно чужим голосом.

Ассер встал между нами.

Он не коснулся меня, но широкая спина закрыла истопника и погасшую свечу.

— Довольно, Эльсвита, — произнёс муж, повернув ко мне голову. — Сядьте, пока снова не упали.

— Он лжёт! Разве ты не видишь, как он испуган? — задыхаясь, спросила я.

Ассер посмотрел на Гаррета.

— Я вижу старого слугу, которого среди ночи заставили рассказывать хозяину о краже фамильных драгоценностей, — ответил он после недолгой паузы. — У него достаточно причин переживать.

— Он смотрит не на тебя! — Я указала дрожащей рукой на книжный шкаф. — Всё время смотрит туда, словно возле меня кто-то стоит!

Гаррет издал странный сдавленный звук. Ассер резко обернулся к нему.

— Там кто-то есть? — спросил генерал, вглядываясь в побелевшее лицо истопника.

— Нет, ваша светлость, — пробормотал Гаррет, опуская голову. — Никого.

— Тогда почему он прячет глаза? — не унималась я.

— Просто я… я виноват… Очень сильно. Перед старым герцогом и вами, господин, — вздохнул истопник. — Я ведь мог все предотвратить… Мог бы разбудить вашего отца… Сказать ему всю правду. Но я… я… промолчал. Подумал, что дело хозяйское, пусть сами разбираются. Я — простой истопник. Какое мне дело до шкатулок?

Глава 31

Глава 31

Я засмеялась.

Смех получился жалким, надломленным и почти сразу превратился в рыдание.

— Конечно. Никого. Меня никто не видел покидающей поместье, никто не готовил экипаж, никто не собирал мои вещи. Но как только тебе понадобилось доказательство, этот человек вспомнил шкатулку.

Ассер сжал челюсти. Я чувствовала, что меня трясет от злости. Неужели весь мир против меня?

— О пропаже шкатулки знал весь дом, — напомнил он, и по его лицу я поняла, что он уже снова верит отцу. — В ней хранились украшения моей матери. Они исчезли в ту же ночь, что и вы. Исчезли бесследно.

В груди что-то болезненно оборвалось. Вот почему старый герцог приказал Гаррету говорить о шкатулке.

Не просто любовник. Не просто побег.

Теперь я ещё и воровка.

— Я не брала украшения твоей матери, — произнесла я, чувствуя во рту солёный вкус. — Клянусь тебе.

— Вы уже поклялись, что не встречались с Воссом, — напомнил Ассер. — И что отец держал вас в замурованной комнате. Количество клятв растёт. Доказательств по-прежнему нет.

Он говорил холодно, но боль в его глазах была почти осязаемой.

Для Ассера эта шкатулка была не просто драгоценностью. Я вспомнила портрет покойной герцогини в западной галерее. Тонкое лицо. Взгляд, словно она вот-вот расплачется. Светлые волосы. Серьги с крупными жёлтыми камнями.

Единственная женщина, которую старый герцог, по словам сына, любил всю жизнь.

Теперь Ассер представлял, как я украла память о ней и отдала любовнику.

— Гаррет может идти. Благодарю за правду, — распорядился муж, не отрывая от меня взгляда.

Истопник поклонился так быстро, что едва не выронил шапку.

Он направился к двери, но возле моего кресла вдруг остановился. Воздух снова стал ледяным. Старик побледнел, дёрнул плечом, словно кто-то наклонился к самому его уху, а потом почти выбежал из кабинета.

Дверь закрылась.

Мы остались вдвоём.

Ассер подошёл к камину и опёрся ладонями о полку. Чёрный мундир натянулся на широких плечах. Несколько мгновений он смотрел на огонь, не говоря ни слова.

— Вы знали, где хранится шкатулка? — спросил муж наконец.

— Нет, — ответила я, опускаясь в кресло. Ноги снова горели. — Я даже не знала, что она существует.

— Гаррет подробно описал её.

— Потому что действительно видел. Только не у меня. Я не знаю, о какой шкатулке идет речь. И если рассуждать логически, то мне проще было бы взять свои украшения, которые вы мне дарили, чем воровать чужие! — произнесла я, чувствуя, что меня треплет. Эта неконтролируемая дрожь растекается по всему телу.

Ассер резко обернулся.

— Украшения моей матери намного дороже, чем ваши. Их делал мастер, которого уже нет в живых. Так что вполне возможно, что вы рассудили взять их, а не свои украшения. К тому же, вы могли попытаться запутать следы.

Я открыла рот и замолчала.

Я не знала.

У меня снова не было ничего, кроме правды, которую невозможно доказать.

— Именно так я и думал, — произнёс он, устало потирая переносицу.

В дверь постучали.

Глава 32

Глава 32

Ассер выпрямился.

— Войдите, — разрешил он, снова превращаясь в холодного генерала.

На пороге появился дворецкий. За его плечом стоял усталый всадник в дорожном плаще, а рядом с ним переминалась с ноги на ногу полная женщина в старой коричневой шали.

Я узнала её сразу.

— Марита! — выдохнула я, не веря собственным глазам.

Женщина заглянула в кабинет. Увидела меня в кресле и всплеснула руками.

— Живая! — воскликнула она, бросаясь ко мне. — Милостивые боги, да вы живая!

Марита опустилась передо мной на колени и схватила мои руки. Её ладони пахли хлебом, молоком и дымом. Тем самым безопасным домом, в котором я провела первую ночь после темницы.

Я вцепилась в её пальцы.

— Я говорила вам, что дойду, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Да какое там дойдёте! — возмутилась Марита, разглядывая моё лицо. — Я за