Болен тобой - Тина Рамм

А потом раздался грохот.

Я резко обернулась и увидела, как Марк, стоявший у нового шкафа, неуклюже повернулся, задев плечом тяжёлую деталь. Металлическая конструкция с грохотом рухнула на пол, и Игорь, стоявший рядом, заверещал, как ужаленный:

– Твою мать, Марк! Ты мне ногу отдавил!

Марк замер, глядя на брата, который хватался за стопу и сгибался пополам. Его лицо было каменным, но в глазах я видела нечто, от чего у меня перехватило дыхание – огонь, который он пытался спрятать.

– Всего лишь мизинец, – спокойно ответил Марк.

– Всего лишь мизинец?! – Игорь принялся наскакивать на брата. – Ты специально! Бляяя, как больно то!

– Молодой человек! – Ольга метнула в сторону Игоря недовольный взгляд.-- Еще одно похабное слово!

Левушка сполз с дивана и подбежал к братьям, пытаясь разобраться, что произошло. Ольга всплеснула руками и начала ругаться, что они сейчас весь новый шкаф разнесут. Лиза засмеялась, показывая на Игоря, который прыгал на одной ноге и истошно матерился.

Но я не слушала их. Я видела только Марка, который стоял неподвижно, среди гама, и смотрел на меня.

Его взгляд был полыхающим. Я отвела глаза первой и повернулась к Лизе и снова улыбнулась, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

– Так о чём мы говорили? – спросила я.

Глава 13

Глава 13

Варя

Когда шум от грузчиков и братских разборок немного стих, Ольга подошла ко мне, вытирая руки о фартук.

– Варюш, милая, поможешь? Принеси из кладовки пылесос. После этих рабочих там такая грязь, что я боюсь за свои новые ковры.

Я кивнула, радуясь возможности сбежать от всей этой суеты. Кладовка находилась в конце коридора – маленькое, тесное помещение, забитое старыми вещами, коробками и сезонной техникой. Я открыла дверь, шагнула внутрь, и в этот момент услышала за спиной шаги. А потом дверь с глухим стуком захлопнулась.

Я дернулась и резко обернулась.

Марк стоял передо мной, и его фигура заполняла собой весь дверной проём. В тесной кладовке, заставленной коробками, между нами было не больше метра. Его лицо было напряжённым, глаза горели тёмным, опасным огнём, а челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном.

– Рафаэль значит? – сказал он, и его голос сочился ядом.

Я замерла, чувствуя, как внутри меня закипает злость.

– Что? – переспросила я, хотя слышала его отлично.

– Ты слышала, – он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. – Твой сладкий мальчик. Ты даже не знаешь его, а уже бегаешь с ним на свидания.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Он стоял передо мной, сверкал глазами, сжимал кулаки, и говорил так, будто я ему была должна отчёт.

– Сбавь обороты, Марк. Иначе я всерьез подумаю, что ты ревнуешь.

Он дёрнулся, будто я ударила его.

Сверкнув глазами и ядовито усмехнувшись, я снова отвернулась и нагнулась, чтобы вытащить пылесос, но сильные пальцы сцепились на моем предплечье и Марк дернул меня на себя. Наши бёдра соприкоснулись, и я почувствовала, как он напрягся, как всё его тело стало твёрдым и опасным.

– Мне плевать, с кем ты трахаешься. Но ты живёшь в доме моих родителей, и пока ты здесь, ты обязана соблюдать их правила. А не бегать по свиданиям с первым встречным.

– По-моему для человека, который едва меня переносит, ты слишком много берешь на себя.

Поправив падающую на глаза челку, я вдруг почувствовала как меня захлестывает волной негодования и гнева. Предохранители срываются и меня уносит:

– Да что с тобой не так, черт возьми? – я толкнула его в грудь. Не сильно, но достаточно, чтобы он сделал шаг назад. Мои руки дрожат, но я не собиралась отступать. – Сначала ты ведешь со мной как мудак в клубе, потом ты унижаешь меня при всей семье, а теперь ты переходишь на открытые оскорбления. Что я тебе сделала? Чем я заслужила такое отношение?

Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах я видела, как его гнев медленно уступает место чему-то другому.

– Ты с самого начала смотрел на меня как на врага, – продолжала я, не давая ему вставить ни слова. – Я уже забыла про тот случай в клубе! Я не просилась в этот дом. Я не просила твоих родителей заботиться обо мне! Я просто… я просто пыталась выжить. У меня никого не осталось, кроме твоей семьи… И единственное, что ты сделал – это показывал мне, что я здесь никто.

Я замолчала, переводя дыхание. В тишине кладовки было слышно только моё тяжёлое дыхание и его – такое же неровное, сбивчивое.

– Я знаю, что тебе сделали больно, Марк, – сказала я тихо, и мой голос дрогнул. – И догадываюсь, что ты сломлен изнутри. Но знаешь что? Тебе не обязательно быть таким козлом! Ты не можешь причинять мне боль, просто потому что тебе больно самому!

Он замер. Его лицо окаменело, но в глазах я видела, как его броня даёт трещину. Но уже в следующее мгновение на его лицо вернулась масла холодного расчета.

–Ты меня раздражаешь,мышонок … Пиздец как бесит, что ты постоянно ходишь по дому, маячишь перед глазами, как бельмо на глазу, от которого невозможно избавиться! Просто не попадайся мне на глаза, для своего же блага. И насчёт своего «сладкого мальчика»…

Его голос сочился презрением, когда он произносил эти слова, и я слышала в них такую гадливость, будто он говорил о чём-то липком и противном, о чём даже думать было противно.

Я поджала губы, чувствуя, как внутри меня закипает злость.

Почему он называет его «сладким мальчиком»? Рафаэль мужественный и серьёзный. В нём нет ни капли той слащавой фальши, которую Марк пытался мне навязать. Он умеет слушать, он заботится, он не пытается меня унизить, чтобы почувствовать себя выше. А это чудовище стоит передо мной и смеет оскорблять человека, которого даже не знает.

– Держись от него подальше! – он снова наклонился надо мной. Его губы были в сантиметре от моих, я чувствовала его горячее дыхание смешанное с мятой. – Если ты еще раз приблизишься к нему…

Я резко дернула головой. Смотрела в упор. Зрачок в зрачок.

– А то что? – произнесла