Мажор. Ставка на любовь - Женя Громова

Он медленно опустил меня на пол, не торопясь отпускать. Наши лица оказались непозволительно близко, и я могла разглядеть каждую черточку его лица — от лёгкой тени щетины до крошечной морщинки между бровями. Его руки всё ещё лежали на моей талии, большие ладони согревали сквозь тонкую ткань футболки.

Только через несколько бесконечно долгих секунд он наконец сделал шаг назад, но его взгляд всё ещё был прикован ко мне — внимательный, изучающий, с едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Как ты дожила до своего возраста? — спросил он, смеясь.

— Сама не знаю, — ответила я, всё ещё чувствуя, как пылают мои щёки и как бешено колотится сердце.

Мне надо было срочно перевести тему! Я огляделась.

— Вы как инь и ян, — вырвалось у меня.

— Нравится наш зоопарк? — Тимур кивнул на гитару Дани с наклейкой “Я ♥ скорость”. — Его половина — вечный подростковый бунт. Моя —…

— Тюремная камера! — донеслось из коридора. Даня ввалился в комнату, швырнув ключи на свой стол. — Ты хоть раз слышал про понятие “уют”, Орлов? Ни коврика, ни плакатика с котиками…

Тимур и Даня будто сошли с разных планет. Тимур — холодная точность швейцарских часов: каждое движение выверено, каждая деталь на месте. Даня — новогодний фейерверк: яркий, беспорядочный, непредсказуемый. Странно, что их миры не схлопываются при столкновении…

Но что-то общее всё же есть. Та же упрямая линия подбородка. И взгляд — оба смотрят будто видят тебя насквозь, только Тимур — как хирург, а Даня — как фокусник перед трюком.

— Ну я пойду, — сказала я и направилась к двери…

— Уже уходишь? А как же тройничёк? — спросил Даня, притворно негодуя.

Какой же он невыносимый!. Но я уже выскользнула за дверь.

— Дань, отвали от неё, — услышала я голос Тимура позади.

А потом ответ Дани:

— У тебя же невеста, Тим, не понимаю, чего ты всерьёз за неё взялся! Да и к тачкам ты особой любви не испытываешь…

Глава 18. Страница 187

Вернувшись в комнату, я не переодеваясь рухнула на кровать.

Мысли вихрем носились в голове, как осенние листья на ветру, и от этого безумия на лице цвела дурацкая улыбка.

Наши утренние тренировки, его короткие прикосновения при поправке техники — аккуратные, почти невинные, но цепляющие до мурашек. Его запах, от которого кружилась голова… Его голос. Спокойствие, с которым он поправлял мои движения, и эта непринуждённая близость — всё отзывалось внутри каким-то странным трепетом.

А потом эти странные взгляды Дани, его намёки про какой-то электрокар… Что-то здесь было не так. Но разбираться с этим сейчас не было сил.

Глаза сами собой закрывались, а мысли становились всё более спутанными. Последний раз я подумала о том, как странно складывается моя жизнь в Вересково, и провалилась в сон.

Проснулась я на удивление отдохнувшей. И — что хуже — какой-то... счастливой. Бегом рванула на корт. Хотела размяться до пар, поотрабатывать удары, как показывал Тимур. Ну и… вдруг он там?

Глупости, Вика. Чисто ради тенниса ты пришла. Ради формы. Ради результатов. Ты же любишь теннис, помнишь?

Правда сердце затрепетало в груди, когда я увидела его около корта. Ради тенниса, как же!

На скамейке стоял стаканчик с жасминовым чаем.

— Доброе утро, Ви, — сказал он, даже не поднимая глаз от экрана телефона, но улыбнулся.

Я взяла чай и села рядом, стараясь не смотреть на его профиль. Легко сказать. Он был в серой футболке, когда я куталась в толстовку, утром всё-таки холодно.

— Ты всегда приходишь раньше? — спросила я, чтобы спросить хоть что-то.

— Только если встреча важная, — усмехнулся он.

А потом началась наша тренировка. На удивление спокойная. Без лишних прикосновений, намёков и шуток. Всё строго по делу, но я поймала себя на мысли, что мне хорошо просто от того, что он рядом.

А после мы сидели у кромки корта, пили воду из бутылок. У меня пот с висков стекал на шею, майка прилипала к спине, а вот Тимур снова словно бы даже не устал.

— Уже лучше, — сказал он, — удары чище, движение свободнее.

— Только вот точность всё ещё хромает, — усмехнулась я.

— Точность придёт. Главное — ты стараешься.

Он вдруг замолчал, будто что-то хотел сказать, но передумал. Я посмотрела на него и выдохнула:

— Твоя невеста не против того, что ты со мной возишься?

Он медленно повернул голову и посмотрел на меня.

— С чего ты взяла, что у меня есть невеста?

Я смутилась ещё больше. Мне и так было сложно заговорить об этом, а он ещё и выспрашивает!

Но спросить надо было.

Потому что разлучницей я становиться не собиралась, а Тимур… глупо было отрицать, что он мне нравился.

— Ну… слухи, — пробормотала я.

Тимур какое-то время молчал. Потом усмехнулся — устало, без веселья.

— Алиса — это выбор родителей. У нас с ней… всё сложно. Мы попробовали быть вместе, но… не срослось. Я ещё полгода назад сказал, что не собираюсь на ней жениться.

— А она?

— А она не слышит. Или делает вид, что не слышит. Как и все вокруг.

Он поднял взгляд на небо, прищурился от солнца, будто это могло стереть неприятный осадок.

Я кивнула. Медленно. Где-то глубоко внутри пронеслось: “Значит, не всё потеряно.”

Он вдруг снова посмотрел на меня. Внимательно.

— Теперь твоя очередь поделиться со мной личной драмой.

Я растерялась.

— Никаких драм, я приехала учиться.

— Никаких эмоций? — усмехнулся он.

— Ну, если в моей комнате не ждёт красавчик, когда я голая выхожу из душа, у меня всё более менее спокойно. На считать же за драму… — я замолчала.

— Что? — допытывал он. — Говори!

Я вздохнула.

— Когда мне хочется испытать что-то… сильное. У меня для этого есть одна книга.

Тимур приподнял бровь.

— Только никаких шуток про Камасутру! — тут же выпалила я.

— А я ещё думал про библию, порочная ты девчонка — с укором сказал Тимур, заставляя меня покраснеть и засмеяться. — Так что за книга?

— Ничего. Старая, потрёпанная. Перечитывала её много раз. И там на сто восемьдесят седьмой странице — сцена, над которой я рыдаю, как идиотка. Каждый раз.

Он улыбнулся.

— И что же это за сцена?

Я смутилась снова и опустила глаза.

— Да так, девчачьи глупости.

— Не закрывайся, я хочу знать.

— Встреча влюблённых, которые много-много лет друг друга не видели, и которые уже принадлежат другим.

Сказала и закусила губу.

— И что он сказал ей?

Я подняла взгляд, поймав