Босс и его малышка - Амелия Лавель

— Никто не смеялся.

— Я же вижу, что вы… — Не могу подобрать слов.

— Что я? Хочу тебя?

Боже, зачем он все это говорит? Он добить меня хочет?

— Нет, я вообще не это имела ввиду. — Оправдываюсь.

— Ты почти универ закончила, а тебя никто не имел? — Спрашивает пошло и грубо.

Не буду я на такие вопросы отвечать, вот еще.

— Прекратите, пожалуйста.

— И что даже вот так не касались? — Говорит хрипло и добирается до груди, бессовестно сжимает ее рукой, касается твердого соска. Смотрит прямо в глаза, ждет ответ.

Пытаюсь убрать его руку, но он ее перехватывает и быстро закручивает за мою спину. Не больно, но неожиданно.

— Я жду ответ.

— Я не буду вам отвечать. Отпустите, пожалуйста. — Говорю, а сама то и дело облизываю губы. Ничего с собой не могу поделать.

— Я отпущу, если ответишь на все мои вопросы.

— И не будете…

— И не трахну тебя. Пока. — Его слова вызывают новую волну возбуждения, но я держусь. Кажется, что держусь. — Отвечай.

— Касались. — Признаюсь честно. Зачем — то признаюсь. Могла бы что — то придумать, но сил на это никаких. И голова вообще не работает. Да мне бы просто выжить сегодня, а дальше как-нибудь…

— А так? — Снова пробирается ко мне в трусы.

— Нет. Пожалуйста, не касались. Никто не касался! — Еще минута и я просто кончу, даже без касаний. Настолько сильный накал.

— Хорошо. — Говорит так же хрипло. — Почему?

— Потому что я не хотела.

— Значит, все заканчивалось этим? — Пробирается под свою же футболку теперь двумя руками и жадно меня трогает.

— Да, только этим. Пожалуйста… — Не успеваю договорить, как в дверь начинает кто — то стучать. Я моментально спрыгиваю от страха. Пользуясь случаем, молнией несусь в ванную.

— Блять. Кто там? — Рычит так, что, кажется, дом сотрясается. И тяжелыми шагами идет к двери. Не завидую тому, кто сейчас за ней. Потому что ему конец.

Глава 16

— Еб твою мать. — Ругается с такой злостью, что кажется, дверь снесет. — Что?

— Дмитрий Германович… — Звучит писклявый голос Майи. — Ну, конечно. Кто же еще мог прийти ночью к боссу. Закатываю глаза. Ищу глазами свою одежду.

Нахожу скомканную. Быстро натягиваю на себя сырые брюки, куртку. Вижу ключи на столике, отлично.

— Серьезно, Майя? Вот сейчас? Что нужно? — Цедит, еле сдерживаясь.

— Я просто хотела сказать, что там по домикам разбрелись и пьют. Много пьют. А завтра же нам всем надо быть в трезвом уме. Вот, Машкова, например, с собой целую коробку привезла, а Рябов…

Кажется, он ей втащит. Вот, вот и не выдержит. Смотрю в окно. В принципе я могу через него выбраться, оббежать домик и зайти к себе. Потом хлопаю себя по щекам. Зачем? Если можно воспользоваться ситуацией и выйти, поздоровавшись с Майей. Так и хочется ее подколоть.

Подбегаю к двери.

— Майя Алексеевна, а вы чего не спите? Ай, ай, ай. Как нехорошо сдавать своих коллег. Вам ведь еще работать вместе. — Пожимаю плечом, пробираюсь между этими двумя.

— Сука. — Слышу ругань Аланского. Вставляю ключи. Господи, лишь бы мои. Да, мои. Отлично. Уже почти проскальзываю в дверь, как мой локоть резко ловят.

— Вздумаешь закрыться на ключ, я эту дверь к херам снесу. Будешь всю ночь проветриваться. — Говорит на ухо. Так горячо, что меня обжигает. Отпускает локоть, возвращается к мигере.

Ну и что мне делать? Снимаю с себя всю одежду, быстро переодеваюсь в шорты и майку. Ругаю себя за то, что не взяла с собой закрытую пижаму. Взяла то, что по минимуму займет место в чемоданчике.

Ладно. Может, если он увидит, что я сплю, не станет меня будить.

Хочу закрыться, но боюсь. Он же реально снесет дверь. Здесь все его, он может себе позволить. Да и он же отбитый совсем.

Так страшно. Просто до ужаса. Он же не станет меня насиловать? Не попрет против моей воли?

Я ложусь под одеяло, со всех сторон поджимаю одеяло под себя. Как будто это спасет меня. С детства так делала, чтобы монстры до меня не добрались. Но во взрослой жизни совсем другие монстры. Они не то что одеяла, они двери с петель срывают. Берут все, что хотят.

Я долго ворочаюсь, но никто не приходит. А если он вообще не придет, а дверь открыта? А если медведь какой — нибудь заберется? Напрягаюсь, сама себя пугаю. Но сил не остается даже бояться.

Глаза то и дело закрываются, веки смыкаются. Меня вырубает.

Я сплю долго и очень крепко. Буквально проваливаюсь в сон. Мне снится Аланский. Ну еще бы. Мы остаемся наедине в его кабинете, в котором я ни разу не побывала за этот месяц. Он закрывает дверь на ключ, прижимает меня к стене, задирает юбку, рвет колготки.

Я пытаюсь возразить, это вообще то дорогие, я на них копила. Но он сметает все на своем пути. Прижимается губами к моей шее, так уже было… Очень знакомые ощущения. И я постанываю.

Затем хватается за ногу, ведет рукой от бедра к стопе и начинает ее массировать.

Я возмущенно вздыхаю. Внутри все тянет. Я возбуждена до предела. А он не продолжает. Давит на ногу чуть сильнее, и я вздрагиваю от легкой боли.

— Ай! — Просыпаюсь, задыхаясь. Вылупляю глаза, ничего не могу понять. Где я? Что я?

Вижу перед собой Аланского, который как ни в чем не бывало, натирает мою ногу. Даже не смотрит на меня.

— Выспалась? — Спрашивает спокойно, между делом.

Что происходит? Между нами что — то было? Трогаю себя за живот, ничего не болит. Одежда на мне.

— Ага. — Выдаю тихо.

— Что снилось? — Спрашивает, а уголок губ тянется вверх. Какой ужас. Закрываю лицо руками.

— Почему спрашиваете? — Уточняю. Может, ему просто интересно, какие