Босс и его малышка - Амелия Лавель

Тогда я и решила искать что — то более основательное, не временное и пришла сюда. Решила строить карьеру. Была так уверенно и уперто настроена. Поверила в себя, когда меня взяли.

И как — то незаметно за этот месяц вместо универа, моим спасательным кругом стала эта компания.

Через три месяца выпуск, а дальше свободное плавание. И хорошо, что я заранее подсуетилась.

Только вот какой толк сейчас, когда меня так резко и неожиданно повысили до должности помощника самодура и могут выпнуть за любой косяк. Сидела бы тихонько в своем отделе и не отсвечивала.

Это все красное платье виновато! Он меня в нем увидел, подумал, что я слишком дерзкая и уверенная в себе и решил, что справлюсь с этой должностью. Только вот она мне не по плечу, я до нее не доросла. С этой ролью отлично бы справилась наглая и пробивная Майя. Куда уж мне до нее.

Обреченно вздыхаю. Улыбаюсь, видя как неуверенно Артем держит Майю, она, наверно, думает, что это рука Аланского так сильно дрожит, что он нервничает рядом с ней. Это легко читается на ее довольном лице, даже когда глаза закрыты.

Если бы босс увидел, что кто — то еще не справляется с заданием, тоже бы пришел на помощь. Так что на моем месте мог бы быть кто угодно.

Набираюсь смелости, обораяиваюсь. Фух, он вышел. Слава богу. Можно немного выдохнуть. Я принимаю решение включить дурочку, вести себя так, будто ничего не произошло.

В зале звучит гонг, это значит, что упражнение закончилось. Люди начинают суетиться, выдыхают, начинают говорить. Только сейчас я замечаю, что, не смотря на скептическое отношение к подобным штукам, все очень старались. И многим, как и мне, было не просто.

Пытаюсь в толпе разглядеть реакцию Майи, но как назло, они пропадают с радаров. Я слышу лишь громкое «какого хрена⁉» и от души смеюсь. Сейчас, когда вокруг болтающая толпа, уже не так заметно.

Дальше, мы садимся в круг и обсуждаем все, что происходило. Марина интерпретирует все наши ощущения, которые мы могли испытывать. Она говорит спокойно и очень уверенно. Мне кажется, что даже Люба проникается ее словами.

Мы расслабляемся от слов нашего милого коуча, а, может быть, потому что в зале все еще нет босса.

— Дмитрий Германович отлучился по срочному звонку. Он присоединиться к нам позже, возможно, только к самому завершению тренинга.

Все неподдельно выдыхают. Кажется, что лишь я замечаю одну деталь. Мне кажется, что так было задумано изначально.

Мы много говорим, обсуждаем, что нас беспокоит в работе, размышляем, как справляться с тревогой. Будь тут босс, никто бы не осмелился говорить как есть. А сейчас у Марины Львовны есть почти вся необходимая информация о внутреннем климате в коллективе.

И что — то мне подсказывает, что она видится с нами не в последний раз. Было бы здорово, если бы она была нашим штатным сотрудником. Люди могли бы эмоционально разряжаться, приходить, делиться своими переживаниями.

Тренинг проходит замечательно. Ощущение, что все высказались, и нам всем стало легче. Мы даже по очереди обнимаем Марину Львовну и благодарим ее.

На часах почти десять. Нас ждет легкий перекус, а дальше мы разойдемся по домикам.

— Лина, пойдешь с нами? — Подбегает Сашка.

— Куда?

— В наш с девочками дом. Сейчас все разойдутся по компашкам, будут пить.

— Что пить? — Я то ли в прострации, то ли реально не понимаю, что она пытается мне сказать.

— Ну, Лина, ты как маленькая. Мы все с собой привезли алкоголь. После такого напряженного дня всем надо расслабиться. Мы каждый год так делаем.

Не то чтобы я удивляюсь, но губы все — таки поджимаю.

— А если Аланский узнает?

— Да как он узнает? Мы же тихо, без дебоширства. Да и это уже как традиция, не удивлюсь, если он в курсе всего. Мы же взрослые люди. И ночь — это наше личное время. Это днем он сношает нам мозги, а вечером, и уж тем более ночью, не имеет права. Ну, так ты что, с нами?

— Думаю, нет. Мало ли что ему понадобится. Я должна быть под боком. Да и, если честно, устала очень. Хочу поспать.

Саша обреченно вздыхает.

— Эх. Сил тебе. Если будет нужна помощь, зови.

— Хорошо.

Мы оправляемся на перекус. Тут легкие закуски, чай и вино. Стоит по бутылочке на столе.

Перекусываю, пока одна сижу за столом. Пользуюсь тем, что одна. Но не долго. Потому что через минут пять ко мне присаживается Аланский. Вытягиваюсь струной.

— Как все прошло?

— Хорошо. Всем понравилось, обнимали Марину Львовну, благодарили.

Приступает к еде. Никак не реагирует на мои слова. Я к этому когда — нибудь привыкну. Делаю глоток чая.

— Я могу быть свободна на сегодня? — Решаюсь задать вопрос.

— Нет, я зайду после ужина.

Внутри все грохочет от страха. Зачем? Вот зачем ко мне заходить ночью? Неужели с утра нельзя все обсудить?

Видит, как я нервничаю.

— Или у тебя были другие планы? — Продолжает нарезать кусочек брускетты.

— Нет, мы же работать сюда приехали. — Говорю обреченно, стараясь натянуть улыбку. Все сейчас пойдут развлекаться, а мне батрачить с этим. Еще и ночью! Ладно, Ангелина, ты же теперь помощник главного, грех жаловаться, надо привыкать.

К нам подходит молодой парень, официант, откупоривает бутылку вина, разливает по бокалам. Аланский делает всего глоток. Продолжает есть дальше.

— Выпей. Иначе свихнешься. От бокала ничего не будет. Сегодня всем уже все равно, даже если ты лезгинку тут начнешь отплясывать. — Говорит это между делом, пока ест и сканирует людей вокруг.

Уверена, что он подмечает поведение, жесты каждого сотрудника. И даже немного рада, что сижу тут и особо не двигаюсь.

— Ты плохо слышишь?

То ли от стресса, то ли от злости, то ли