Босс и его малышка - Амелия Лавель

От этих слов мурашки по коже. Он будто какой — то хищный зверь, выискивающий жертву. И этой жертвой в любой момент могу оказаться я.

— Дойди до Ильи, пусть берет себя в руки. Он что болеть сюда приехал? Пусть что — нибудь придумает и к завтрашнему дню будет на ногах. После болезни проследи, чтобы ударился в зож, нам некогда болеть.

— Я? — Выдаю с таким неподдельным удивлением, что зрачки чуть не вылетают из орбит. Почему это я должна указывать взрослому человеку, как ему жить.

— А кто, я, по — твоему, должен этим заниматься?

Почему он всегда ставит точку? Говорит так, что я даже не знаю что ему ответить. И правда, будто ему заняться больше не чем.

— Мы вводим в компании новые правила. И одно из них — мы сокращаем больничные. Все в рамках закона, но я буду строго осуждать, если человек будет отпрашиваться по болезни. И поощрять если сотрудник будет вести здоровый образ жизни. Я для этого создам все условия, остальное зависит от самих людей. И никаких курящих в коллективе, особенно женщин. Передай Любе, чтобы завязывала.

Я не уточняю, хотя очень хочется спросить: опять я? Я должна давать указания взрослой женщине, которая мне в матери годится?

— Привыкай, все мои слова до них будешь доносить ты. Мне некогда заниматься мелочами. Илья будет задействован в других процессах. Но пока он меня только огорчает.

Я пребываю в таком шоке, что неосознанно открываю рот. Милые мои коллеги, вы даже не представляете что вас ждет. Этот самодур еще столько крови из нас выпьет, что мало никому не покажется.

— Вот теперь все. — Хлопает меня по бедру, встает с кровати, кладет мою ногу. — Дальше спортивных состязаний не будет, можешь выдохнуть. Но расслабляться рано, дел у тебя куча, так что соберись.

Дверь холодильника хлопается. Он направляется к выходу. Я стараюсь не смотреть на него лишний раз, но меня съедает своя же совесть и немножко чувство стыда, когда я все-таки замечаю, что он тоже еле заметно прихрамывает.

— Дмитрий Германович.

— Что?

— Простите. Это все адреналин, и ребята так хотели выиграть… А еще инструктор сказал, что мы можем препятствовать друг другу. В общем, все произошло неожиданно даже для меня самой.

— О чем ты? Это были соревнования. Либо ты, либо тебя. В этом и суть.

Я выдыхаю. Как будто груз с плеч, потому что его слова означают: «я бы поступил так же».

— А сотрудники, которых нужно уволить, с нами до конца на базе или им уже нужно уехать?

— Ну, мы же не изверги какие — нибудь, сообщим обо всем цивилизованно в офисе. До понедельника пусть живут. Еще вопросы?

— Их нет. Спасибо.

Ох, что же нас ждет дальше в этой компании. Мы так спокойно жили до его приезда. Могли где — то опоздать, не спеша сходить на обед. И при этом неплохо выполняли свои обязанности. Все успевали.

Такое ощущение, что это все позади, впереди новая жизнь. Теперь мы будем как под микроскопом. Каждое наше движение, каждый жест, каждое слово под пристальным наблюдением.

И больше всего в этой заднице будет влетать нам: мне и Илье Сергеевичу, у которого даже проболеться нормально нет возможности, дергают по поводу и без.

— В следующий раз приду помазать утром.

— О, в этом нет необходимости. Я могу сама.

— Не можешь. — Отрезает, затыкая меня, хлопает дверью и выходит.

Глава 9

Первым делом я похрамывая бегу к Илье Сергеевичу. Он тот еще карьерист, и если при самом Аланском он почти не выбирается из домика, значит ему действительно очень плохо.

Нужно его спасать. Во — первых, потому что он человек хороший, во — вторых, потому что мне одной это все не вывезти.

— Илья Сергеевич, это я. — Стучусь в дом и сразу открываю. Вот такие мы в этой компании беспардонные.

— Что Лина? — Говорит, не отрываясь от подушки.

— Я пришла вас проведать. Дело в том, что Дмитрий Германович просил передать…

— Чтобы я завязывал страдать херней?

— Примерно так, да. Может, я могу чем — то помочь? Лекарства найти или еще что — нибудь?

— Я понятия не имею что со мной. Башка разрывается и выворачивает наизнанку. Отравился, возможно, или ротовирус. Если второе, тебе рядом со мной лучше не находиться. Он прикончит нас обоих.

Машинально накрываю нос ладонью, чтобы не дышать микробами.

— Он просил передать, что завтра вы должны быть на ногах.

— Если не умру сегодня, завтра буду. Все, уходи, Лин. Я не шучу насчет того, что и тебя может прихватить.

— Я загляну вечером удостовериться, что все нормально.

Он не отвечает, и я быстро выбегаю на свежий воздух. Какой — то ужас. По — хорошему его бы госпитализировать, но разве это возможно с таким боссом? И сам Илья Сергеевич предпочтет откинуться, прости господи, нежели уехать на скорой с этого корпората.

В банкетном зале стало уютнее. Здешний персонал позаботился. Длинный стол буквой П убран, сейчас по всему периметру двадцать пять стильных квадратных столиков. Я посчитала на всякий случай, чтобы всем хватило места.

При ламповом свете здесь гораздо комфортнее, на столах зажжены свечи, и все располагает к спокойному, ненапрягающему ужину. Вряд ли Аланский начнет затирать свои пугающие речи в такой обстановке. Можно расслабиться, и об этом тут кричит абсолютно все.

Даже бутылки вина на каждом столике. На четверых примерно по бокалу, чтобы снять стресс перед тем, что будет дальше.

В такой атмосфере хотелось бы быть в платье и нарядной, но Босс сказал, чтобы без всего этого. Слушаем и повинуемся.

На мне брюки, облегающее боди и мокасины. Из всего, что более менее меня украшает, это длинные распущенные волосы, которые локонами ложатся на мои плечи. В офисе я такого себе не позволяю, но ведь мы