Босс и его малышка - Амелия Лавель

— Сколько? — Говорю без особого энтузиазма, направляясь к своему домику.

— А где твой конверт?

Молчу.

— Тебе не осталось конверта? Серьезно? Ты же больше всех жопу рвала, Лин.

— Ничего страшного, Саш. Главное, что вообще не уволили. Я, наверно, где — то выронила или Илья Сергеевич не досчитался. Я потом у него спрошу. Не паникуй, ладно? Иди, отдыхай. Встретимся на ужине.

— Ну, смотри, Лин. Кто-то ведь и два мог забрать! И ладно, если по ошибке. А если нет? Это так просто оставлять нельзя.

Сашка уходит, доведя меня до моего домика, и я, наконец, захожу в теплую комнату и отправляюсь в душ.

Боже, храни того, кто придумал ванную комнату. По полу стекает грязь. Я молодец, что убрала волосы в пучок, они не так сильно запачкались.

Стою в душе долго. Согреваюсь. Отмываю с себя все до скрипа. Как же хорошо быть чистой.

Выхожу не спеша, падаю на свою кровать рядом с несчастным диваном. Встаю, сушу волосы, чтобы не спать с мокрой головой. Переодеваюсь в пижаму: майку и короткие шортики. Снова падаю на кровать и засыпаю.

Просыпаюсь от шуршания где — то рядом.

— Я проспала! — Вскрикиваю и встаю на больную ногу. Визжу от неожиданной боли.

— Спокойнее. Никто не проспал. — Говорит босс, и я теряюсь.

Самое время предъявить ему, что нельзя входить без стука в чужую комнату. Открываю рот, но не успеваю.

— Я стучал, ты не слышала. — Он как будто читает мои мысли. Достает что — то из холодильника и направляется ко мне.

— Что вы делаете?

Садится на мою кровать рядом.

— Где болит?

Кладет на свои колени мою ногу и трогает ступню. Я начинаю покрываться мурашками, и, боже мой, он это не может не заметить.

Тихо надавливает, пока не добирается до больной точки.

— Ай! — Визжу. — Здесь, здесь болит.

— Понял уже. — Выдавливает на ногу холодную мазь и начинает растирать. Становится легче.

Я боюсь пошевелиться. Тихо наклоняю голову и вижу, как твердеют соски. Господи, пожалуйста, пусть он не отводит взгляд от моей ноги.

Если бы я хотя бы расправила кровать, сейчас могла бы прикрыться одеялом. Но кровать заправлена тяжелым пледом, который свивает до пола с двух сторон.

— Так лучше? — Спрашивает, повернув лицо ко мне, и продолжая массировать ногу. Уже не там где болит.

Смотрим друг другу в глаза. Пожалуйста, не отводи глаза, умоляю.

Но он будто читает меня как открытую книгу. Медленно скользит глазами по моей шее и добирается до груди. Мне становится не чем дышать, я почти задыхаюсь.

Он видит, он это видит! Какой стыд!

Снова поднимает глаза. Зрачки его расширяются, темнеют. На меня никто никогда так не смотрел, и поэтому мне кажется, что я не вынесу, не справлюсь с таким напором.

Что вообще значит этот взгляд?

— Дмитрий Германович… — Выдаю тихо, в горле першит, облизываю губы, во рту становится очень сухо. — Не могли бы вы уйти?

— Я еще не доделал массаж. — Говорит с хрипотцой и ведет рукой выше по ноге к колену.

Глава 8

— Там не болит. — Кряхчу, потому что голос где — то теряется.

— Это пока. Завтра может заболеть. — Возвращает взгляд к ноге и продолжает ее натирать.

— Я замерзла. — Медленно скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыть соски. Почему сразу так не сделала? Растерялась совсем. — Прохладно тут. — Пытаюсь оправдаться, чтобы он не понял, что я, черт возьми, возбудилась.

Многозначительно хмыкает.

— Я заметил.

Провалиться сквозь землю. Вот чего мне сейчас действительно хочется. Когда он уже закончит эту пытку?

Низ живота стягивает, между ног все сокращается. Я прерывисто дышу. А он все не заканчивает со своим массажем. Более того его рука поднимается еще выше колена, касается бедра и я вздрагиваю.

— Все, хватит. Спасибо, но хватит.

— Почему? — Снова смотрит в глаза. Господи, этот взгляд, прожигающий насквозь.

— Потому что… Эм. Уже не болит! — Улыбаюсь как дурочка.

Но разве мои слова могут остановить Аланского? Он вообще меня не слышит.

Как спасение по комнате проносится громкий стук в дверь. Я вздрагиваю. Не хватало еще, что бы кто-то увидел, как громила босс массирует голую ногу своей помощнице. Никуда такое не годится!

Аланский встает, направляется к двери, открывает ее.

— Слушаю.

— Ой, простите, Дмитрий Германович. — Слышу голос мигеры Майи. — Я думала тут Лина расположилась. Хотела спросить, как ее нога и не нужна ли моя помощь в организации вечера. — Пресмыкается змеюка! Конечно, именно это она и хотела спросить! Скорее позлорадствовать.

— Нет, спасибо, ничего не нужно. Сама справится.

— Хорошо. Ну я пойду тогда. Имейте ввиду, что я всегда на подхвате.

— Я уже понял. До вечера.

Аланский, не церемонясь, закрывает дверь, а я мысленно повторяю «выкуси, выкуси, выкуси».

На самом деле я благодарна Майе, она разрядила обстановку, и я смогла выдохнуть.

Возвращается, садится, продолжает, как ни в чем не бывало. И, наверное, чтобы я совсем не теряла голову, за что ему отдельное спасибо, начинает давать указания.

— Любовь две недели будет исполнять обязанности начальника бух отдела. После испытательного, решим что дальше.

— А прежний начальник? — Хлопаю глазами от удивления. Он что вот сейчас эти решения принимает? На основе проведенных спортивных соревнований?

— Его увольняем. Так же как начальника айти и двух сотрудников, которые проходили полосу препятствий в твоей команде. Они никуда не годятся. Не знаю их, потом покажу, ты подготовишь все документы. У них на руках премии, у каждого парашют, так что без обид. С нами им больше не по пути.

Жду, что он сейчас еще и меня назовет. Может, поэтому и пришел массаж сделать, чтобы и я без обид? Но обо мне ни слова.

— После ужина будет тренинг. Я привез коуча. Скорее всего, список