Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

— Сул мне сказал, что ты в себя пришла, — вместо приветствия выпалил Борат. — Ничего себе у тебя гнездо на голове! — внезапно расхохотался он и невежливо ткнул пальцем в сторону моей шевелюры.

Я ощупала руками голову и отвернулась. Ну да, волосы сбились в монолитный колтун. Но у меня тут вещей отродясь не было, откуда расчёске-то взяться?

Чего ржать-то сразу…

— Ладно, не обижайся. Хочешь, я тебе расчёску принесу? — пошёл на мировую Борат, и я ему кивнула: хочу.

Мотнула головой в сторону его лица, пальцем обвела кругом своё и показала «класс» — подняв большой палец руки вверх. Мол, хорошо выглядишь.

— Ты про нос? — кивок. — Ну, так с чего бы ему не зажить? Ты же больше недели в отключке валялась. Отец всё надеялся, что помрёшь. А Зельда требовала, чтобы он денег дал тебе на лекарства. В общем, поссорились сильнее, чем обычно. Зельда к вам с Шаротом жить ушла. В смысле, велела её перенести. С отцом больше не разговаривает.

Тэк-с… интересное кино выходит. Значит, тот ящик, покрытый тканью, и правда, автоматон с Зельдой. А я валялась в бреду больше недели…

Ё-моё! И как только мозги не поплавились? Хотя, может, и поплавились. Вот почему мне кажется, что мои глючные черти всё-таки уговорили меня смотаться на ту, цитирую: «клёвую вечеринку» в Ад? А вернули тогда почему?

Ой, да что я спрашиваю! Ясно же, что всё по тем же причинам, по каким меня все мои мужья обратно возвращали.

Первая — это стабильные приступы хозяюшки-перфекциониста. «У вас, мамо, тут шкаПфчик стоит не параллельно, и не перпендикулярно. А посему, я сейчас возьму кувалду и с широким размахом от плеча, снесу всё к едрене-фене до бетона. Красиво строить будем. И не надо пытаться загородить его собой. Пойдите лучше спрячьтесь, пока и вам не пролетело».

Вторая — там же была вечеринка, так? А где зажигают, мне там лучше бы не быть. Потому как не всякий может выдержать мою молодецкую девичью удаль, веселье и задор…

Что там черти говорили? Задоринки и огонька мне не хватает? Наверняка вернули из-за переизбытка и того, и другого.

Ох, я прямо-таки вижу, как сначала переставила им все котлы-сковороды в аду и на всякий случай прибила напоследок гвоздями к лаве, чтобы не вздумали вернуть как было. А затем я набубенилась их местного адского пойла, знатно потрясла телесами и под конец потребовала подать мне vip — комнату и их «главнюка», потому что:

«А» — он милый;

«Бэ» — у него рога кривые, и я их ща быстро ему поправлю, так как являюсь сертифицированным специалистом по выравниванию и завивке рогов;

и «Вэ» — я ему покажу то, что ещё никто не показывал, да-да.

Если во всём вышеизложенном я не особо уверена, то в последнем пункте не сомневаюсь ни секунды.

«Пошли, милый, я тебе кое-что покажу, чего тебе ещё никто не показывал», — это моя железобетонная фишка по клейке особей мужского пола, когда я нахожусь под градусом.

Судя по тому, что «склейка» всегда происходила удачно, работала она отменно. Да и краснеюще-бледнеющий вид мужских особей поутру явственно указывал на то, что они действительно получали обещанное.

Но сколько бы я ни билась, чтобы узнать, что же такое я демонстрировала им по пьяной лавочке, они все молчали, как партизаны. Серели, дрожащими голосами просили воды, утыкались невидящими взорами вдаль, и тихо принимались бормотать что-то вроде того, что пить больше ни-ни, только спаси и сохрани их Господи.

Так что объект демонстрации для меня самой до сих пор остаётся загадкой…

Ну, не хвост же у меня после десятой отрастает?!

К нам с Боратом подошёл Шарот. В одной руке он нёс увесистый бумажный пакет. Подойдя вплотную, навис надо мной и нахмурился, громко сопя и раздувая ноздри. Борат тут же испарился. Вот только тут стоял, и уже нет его. Циркач недоделанный.

Ой, чую, тот зелёный, в которого я плюнула, совсем не чёрт был, и прилетит мне сейчас ответочка… Я состряпала невинную мордаху и бочком-бочком стала отодвигаться по лесенке в сторону, уступая орку дорогу. Но далеко сбежать не удалось.

— Рано ещё гулять, только-только оклемалась, — назидательным тоном строгого родителя выдал орк, подхватил меня свободной рукой и занёс в вагончик.

Ух, ты! Ничего себе у него тут наверху высота! И как только голова не кружится? Я с удовольствием восседала на руке Шарота, вцепилась мёртвой хваткой в его ухо и чувствовала себя лилипутом верхом на слоне.

Шарот посадил меня обратно на постель, потёр ухо, поставил на столик пакет и достал из него какой-то пузырёк из тёмного стекла с привязанной бумажной биркой. Накапал из этого пузырька в уже знакомую кружку и протянул мне:

— Пей.

А я что? Моё дело маленькое, я взяла и выпила. В конце — концов, хотел бы отравить, давно бы Илигану отдал на опыты. Не снимая с меня «цезарьской» обмотки простынёй, Шарот поверх замотал ещё в одеяло. Вполне профессионально, кстати. Как младенца в пелёнку завернул — ни рукой не пошевелить, ни ногой.

«Как грудничка спеленал, — я недовольно повозилась, пытаясь выпутаться. — Соски-пустышки только нашему Кузеньке не хватает. Он вообще в курсе, что я… Хр-р…»

Утро началось… Да что же это такое-то?! День сурка какой-то. Сцена новая, лица те же: кибитка, широченная постель и я, спеленованная в одеяло.

Хотя нет, отличия были. Сул отсутствовала, но вместо неё наличествовал Шарот. Орк притулился на одной из сидушек рядом со столиком, подпёр кулаком щёку и спал, тихо посапывая.

Э-э… Он что, всё это время, пока я тут валяюсь, вот так ночевал? Щёчкой на кулачок и сидя? Похоже, что да.

«Да ты ж моя лапуся! — умилилась я. — Всё, решено. Такого заботливого милаху нужно срочно удочерить в знак благодарности, раз замуж за него мне запретили выходить. В смысле, усыновить. Так, стоп. Он