Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

«А сама-то уверена, что пишешь грамотно? Да и вообще, точно писать умеешь?»

Одно дело — своё имя в шаре натыкать, так любая мелюзга сможет. А другое — воспроизвести, к примеру, слово «рентгеноэлектрокардиографический».

Если уж для моего имени из восьми земных букв нужно более десяти местных закорючек, то про это слово и подумать страшно…

Оставив расчёску на столе, я беззастенчиво принялась открывать шкафчики, шкафы и ящики. Мне тут жить, должна же я знать, что и где лежит? Зельда моему стихийному обыску не препятствовала. Даже наоборот, любопытно сверкая стеклянными глазами, науськивала:

— А в том ящике что? И вот этот ты вроде бы не открывала…

Зеркало нашлось с внутренней стороны дверцы платяного шкафа. Признаюсь, в первое мгновение я испугалась собственного отражения. Но всмотревшись в желтоватую поверхность с местами отвалившейся амальгамой, пришла к выводу, что всё не так уж и плохо. Да, сейчас видок, как у чучела. Но если расчесать, умыть и приодеть, получится вполне ничего.

Глазища большие, губки не кривые, свинячьи уши отсутствуют. А остальное, в случае чего, всегда можно поправить косметикой.

В шкафу на вешалках висели рубахи Шарота. Я достала одну из них и приложила к себе. А что, верёвочкой в поясе прихватить — и вполне себе платье получится. Длина почти до щиколоток, всё прилично. Неизвестно, правда, как к моей самодеятельности орк отнесётся, но нужно же ребёнку что-то носить?

Скрепя сердце вернула рубашку с вышивкой обратно в шкаф: рубашечка эта наверняка парадно-выходная. И выбрала ту, что похуже.

Надеюсь, орк из-за этой рухляди не сильно развопится? А мне главное — чистое, и ладно. В ящиках нашлись здоровенные ножницы. Этакий гибрид между портновскими и для стрижки овец. Но выбирать в моём случае особенно не из ничего, а в порядок себя приводить нужно.

Стиснув зубы, я принялась за ликвидацию вороньего гнезда на голове. Орудуя расчёской, я вытягивала из колтуна прядь за прядью и обстригала всё, что было ниже груди. Вернее, того места, где эта самая грудь должна была вырасти. В будущем.

Космы Рапунцель — вещь красивая, но хлопотная. Это ей в своей башне делать было нечего. Чеши и чеши волосню свою целыми днями. А у меня вон, орк ещё не кормленный. У которого, между прочим, в холодильнике мышь повесилась.

И холодильника нет.

И ремонт делать надо.

И вообще…

К концу моих мучений у меня под ногами образовалась приличная куча волос. Зато голове сразу стало легко. Из зеркала на меня теперь смотрела вполне симпатичная девочка. Приодеть — и вполне за принцессу могу сойти.

И где та травница рассмотрела здесь цыганку? Кожа белая, рога и прочие атрибуты инкубов отсутствуют. Вот что значит злобная старушенция.

Я заплела косу и стала оглядываться в поисках места выброса мусора.

— Остригла волосы… где же это видано-о… — всё это время бурчала и причитала Зельда, наблюдая за моим варварским занятием. — Да что ты мечешься? Кинь в печь, волосы нельзя выбрасывать, лучше сжечь.

Я последовала совету гадалки, сгребла кучку под ногами, подошла к печке и открыла дверцу. Из горки золы в печи на меня сонными глазами посмотрел огонёк. Я механически забросила волосы внутрь, закрыла дверцу и тут же осознала, что увидела нечто странное.

Снова заглянула в печь.

Нет, всё верно, не привиделось.

Огонь. С глазами.

Я на него морг-морг, он на меня луп-луп. И тихохонько так ручками своими огненными то, что я к нему закинула, ближе к себе подвигает. А сам на меня настороженно косится. Я плавно закрыла дверцу печки и аккуратно задвинула засов.

«Так, спокойно. Всему есть разумное объяснение. Например, у тебя снова глюки. Ищем поблизости чертей, — я потрогала ладонью лоб. — Нет, жар, к сожалению, отсутствует. Значит, у меня окончательно и бесповоротно поехала крыша», — печально констатировала я.

— Что случилось? — заметила мой ступор Зельда.

Я ткнула пальцем в сторону печи, изобразила ладонями моргающие глаза, постучала себя кулаком по лбу и покрутила пальцем у виска. Мол, всё, капец, скорую можно не вызывать. У вас тут кое у кого кукуха окончательно с рельс сошла и укатила в неизвестном направлении, уже не догнать.

— В печи огонёк с глазами? — уточнила гадалка, и я кивнула. — Так это сага́н, элементаль огня. С этими малышами удобно: можно еду приготовить, воды нагреть. Едят всё, что горит. А пищевые отходы принимают за лакомство. В больших домах или, скажем, ресторанах для этих целей держат саламандр. Но они вырастают большими, с доброе бревно. Да и в содержании привередливые, не выносят тряску. При нашей кочевой жизни такие звери, сама понимаешь, проблема. А эти малыши-саганы — для нас настоящая находка.

Ага, ясно.

Всё в порядке, моя крыша до сих пор при мне. Просто этот мир богат на магию и тварюшек разных. Никак не привыкну, что не стоит ни чему удивляться.

Я опять открыла печь и посмотрела на элементаля. Саган задумчиво жевал мои волосы и, по-видимому, взамен выделял тепло: печь ощутимо нагрелась. При виде меня саган спрятался под ворохом волос и застенчиво выглядывал.

«Ой, ну милота! — умилилась. — Полезная, ко всему прочему: за газ платить не нужно, корми, чем ни попадя и всё. Ладно-ладно, не буду мешать, ешь, стесняшка. Жаль, что потискать тебя нельзя».

Я закрыла печку и огляделась. Мелкие обрезки волос насыпались на шею, плечи, и кожа ощутимо чесалась.

Тэк-с, а где у нас тут тот тазик, в котором Шарот меня намывал, пока я честно пыталась утопиться? И вода в этом доме имеется? Или куда-то на речку нужно идти?

Таз нашёлся под кроватью. Вернее, это была большая низкая лохань. И как я в ней самоубиться пыталась? В ней же воды помещается курам по колено.

Видимо, всё дело в желании.

В дальнем углу домика нашлась и кадка с водой. Приоткрыв крышку, я уже не удивилась, когда на меня из воды посмотрели глазки. Маленький полупрозрачный, голубоватый кругляш тихо хихикнул, сделал круг по бочке, нырнул и спрятался на дне.

«Ещё