Безумие - Шанталь Тессье

твой отец знал, что он придёт. Трент облажался и знал, что Лорды пошлют за ним кого-нибудь. Он был инициацией Хайдина. Я был на террасе с твоим отцом, когда Хайдин вышел на неё. Твой отец заподозрил его, потому что мы… были знакомы с братьями Пик и знали, что их сыновья проходят инициацию. К тому же Хайдин не был в списке гостей на вечеринке.

— Что он сделал? — спрашиваю я, вытирая вспотевшие ладони о джинсы. Мне нужно знать. Мама никогда не хотела говорить о смерти отца, говорила, что это слишком больно.

— Хайдин замешкался на секунду… — Билл быстро переводит взгляд на меня. — Это из-за тебя.

— Меня? — хмурюсь я.

Билл тихо смеётся.

— Хайдин увидел тебя с подругами. Ты смеялась и пила шампанское. Ты привлекла его внимание, и он смотрел на тебя так долго, что забыл, зачем пришёл.

Хайдин видел меня в тот вечер? Почему он мне об этом не рассказал? Я не знала, что он был там. Или что видел меня до нашей первой встречи в «Бойне». Только после того как он оставил мне видео… появилась в моей жизни.

— Твой отец не хотел, чтобы было шумно, — продолжает Билл. — Хотя он знал, что Хайдин пришёл за ним, он не знал, как именно это произойдёт. Обычно приказ сделать всё как можно более кровавым. Трент не хотел, чтобы ты это видела. Поэтому подошёл к тебе, обнял твою подругу, поцеловал тебя в щёку… поставил себя на линию огня Хайдина, чтобы вернуть его внимание. Это сработало — Хайдин последовал за ним в кабинет.

— Где он его застрелил, — шепчу я, снова опуская взгляд на пистолет, который дал мне Кэштон. Интересно, на скольких людях он его использовал. Сколько жизней унёс. Все они были Лордами? Все заслуживали этого?

— Ты не можешь винить Хайдина за то, что он делал то, для чего его воспитывали, Шарлотта. Иначе тебе придётся взглянуть в зеркало.

Я провожу рукой по волосам, смотрю в окно на проплывающие мимо деревья и устраиваюсь поудобнее в тёплом кресле, понимая, что он прав.

— Мы все зло, — бормочу я. — Я убила человека и даже не задумалась о тех, кого он оставил.

Билл смеётся.

— Мы живём в мире, где либо ты убиваешь, либо тебя убивают. Просто нужно быть первым, кто нажмёт на курок.

ХАЙДИН

Я стою на просторной веранде за спальней, глядя в лес. Сейчас середина ночи, в правой руке у меня сигарета, в левой — мобильный телефон. Стеклянные раздвижные двери в комнату у меня за спиной открыты. Ночь выдалась прекрасная. Дождь идёт уже несколько часов и, похоже, не собирается прекращаться.

Стоны и всхлипывания отвлекают меня, я оборачиваюсь и вижу Шарлотту в спальне.

Я тушу сигарету о перила и вхожу в комнату. Она задыхается, извиваясь в верёвках. Шарлотта связана в позе эмбриона и подвешена к потолку. В тот день в «Бойне» я пообещал, что подвешу её, буду курить сигарету, пока из всех её растянутых отверстий будет вытекать сперма. Что она — никчёмная шлюха, которой ей суждено быть. Сегодня тот самый вечер.

Впрочем, «никчёмной» её не назовёшь. Она выполняет свою функцию, ту, что доставляет мне удовольствие. Чёрт, никак не могу насытиться. Как только кончаю, я могу начать снова. И снова. Шарлотта живёт у меня уже три дня, и я не планирую отпускать её в ближайшее время.

Я подхожу к её киске и заднице. В обоих отверстиях вибраторы. Через телефон увеличиваю мощность, наслаждаясь тем, как её хриплый голос разносится по комнате. Колени подтянуты к груди, так удобнее добраться до нужных мест. Её руки обхватывают ноги, зафиксированные за сгибом колен.

Затем перемещаюсь к её голове, провожу пальцами по приоткрытым губам.

— Ты выглядишь даже красивее, чем я представлял, — тихо говорю я. Её отяжелевшие веки поднимаются. Милое лицо покрыто слюной, слезами и моей спермой.

Сначала я трахнул её в киску — она кончила дважды.

Потом — в рот, чтобы Шарлотта почувствовала свой вкус на мне. Хотел напомнить, как сильно ей это понравилось.

Задницу я оставил напоследок.

— Ха-а-айд-ин? — задыхается Шарлотта, её маленькое тело дрожит в путах.

— Да, куколка? — спрашиваю я, кладу руку на затылок и слегка приподнимаю её голову, чтобы её затуманенные глаза встретились с моими. — Скажи, чего ты хочешь, Шарлотта.

Она облизывает губы, словно послушная игрушка, жаждущая, чтобы с ней поиграли.

— Пожалуйста… — умоляет Шарлотта.

— Тебе так нравится, когда тебя используют, правда? — тихо смеюсь я, и Шарлотта крепко зажмуривается.

Шлёпаю её по щеке.

— Открой глаза, куколка.

Её глаза распахиваются, она высовывает язык и пристально смотрит на мои джинсы. Мой член находится прямо на уровне её глаз. Расстёгиваю ширинку и с улыбкой достаю твёрдый член.

Она висит уже довольно долго. После того как я закончил с её задницей, принял душ и выкурил сигарету. Так что дам ей то, о чём она так мило умоляет, потом развяжу, искупаю и положу спать. А завтра начну свой день, снова используя её.

Я открываю отяжелевшие веки и оглядываюсь. Вокруг лишь тьма. Снова закрываю глаза, пытаясь вернуться туда, где я был с Шарлоттой. Где она принадлежала мне, а я — ей. Где у нас было больше времени. Я всё думал, что песочные часы вот-вот опустеют, и так и случилось. Теперь остаётся лишь надеяться, что мои братья защищают её, даже если для этого придётся запереть Шарлотту в подвале.

Её мать не доберётся до неё. Ни сейчас. Ни когда-либо. То, что Изабелла и её жалкий любовничек могут сделать с моей женой, куда страшнее всего, что они способны сотворить со мной.

Плечи горят огнём, спина ноет, я подвешен к потолку, руки скованы цепями над головой. Их излюбленная поза: так ты максимально уязвим. Они могут добраться до тебя спереди и сзади в любой момент.

Я потерял счёт времени, сколько уже нахожусь в этом положении, но руки снова онемели. Они вошли, вытащили меня из постели, подвесили и оставили в темноте.

Дверь скрипит, открываясь, и я вздрагиваю от резкого света, заливающего комнату. Моргаю, пытаясь привыкнуть. Вот и всё, что касается возвращения к сновидениям о моей жене. В комнату закатывают тележку, на которой лежит уже наполненный шприц.

Изабелла входит и берёт его.

— Запрокиньте ему голову, — приказывает она.

Кто-то хватает меня