Реверс - Кейт Стюарт

Этот день — про нас.

Но на нем всё равно лежит тень моего сожаления.

Я сбил нас с пути.

Я должен был бороться за тебя сильнее. Думал, что, отпуская тебя и поступая бескорыстно, становлюсь лучше. Большим мужчиной. Но мне следовало быть немного эгоистичнее. Жестче. Мне следовало сделать больше, чтобы ты точно знала: твое место рядом со мной.

Я отдал бы что угодно, лишь бы стереть годы, которые мы потеряли. Но я не могу не быть благодарным этим годам… и, черт, как бы я, это ни ненавидел, благодарным ему за то, что он был рядом, когда меня не было. За то, что он поддерживал тебя и помог стать той женщиной, какой ты стала сейчас. Той женщиной, с которой мне было суждено быть, как бы мы ни росли и ни менялись.

Слава Богу, мы снова нашли друг друга.

И черт меня побери за то, что я приложил к этому так мало усилий.

Но если судьба способна вернуть нас в исходную точку и подарить нам новую жизнь, в которой мне больше не придется по тебе скучать, я могу лишь попытаться простить.

Мое ожидание — это мы. И ничего больше. Это кажется элементарным, но именно в этом — конец самого сложного пути, который я когда-либо проходил. Прости меня, за то, что я был слеп к бездонности твоей любви, и я прощу судьбу и тот тяжелый путь, который нам пришлось пройти.

Ты — моя точка назначения. Моя жизнь. Мне больше ничего не нужно.

Сделай сегодня шаг ко мне. Возьми меня за руку. И с болью в душе я обещаю: я больше никогда не позволю нам сбиться с пути.

Я люблю тебя.

И я жду.

Рид

С болью в груди я переворачиваю страницу.

Глава 67

I Still Love You

NIGHT TRAVELER

Натали

«Квотербек тихо слился от медиа-принцессы.»

— Ну это просто, блядь, унизительно, — признаюсь я, возвращая отцу планшет, пока он смотрит на меня через стол с тревогой. — Хотя надо признать, заголовок довольно остроумный. Неплохая игра слов.

В его глазах вспыхивает ярость, которую он изо всех сил старается сдержать.

— Хочешь взять выходной?

— Черта с два. Я не собираюсь прятаться из-за этого.

Индикаторы на телефонной консоли начинают загораться всё агрессивнее. Без сомнений, для газеты это очередной кошмар. Я снова это сделала — превратила Austin Speak в мишень для медиа. Отец, вероятно, уже нанял ту же охрану, что и несколько месяцев назад, после конца моего прошлого катастрофического романа. Я морщусь, когда все линии загораются красным.

— Черт, пап, прости.

— Всё утихнет, — уверяет он, отмахиваясь. — Через день-два появится что-то новое и все об этом забудут.

— Я больше никогда не буду встречаться с публичными людьми. Честное скаутское, — ухмыляюсь я и шутливо отдаю честь.

Его лицо остается непроницаемым. Чистая «родительская тревога».

— Поверь мне, мистер Батлер, это куда больнее бьет по тебе, чем по мне. Извини за сезонные абонементы.

— Натали, — он вздыхает.

— Пааап, — тяну я.

Мне неловко? Да.

Уязвлено ли мое самолюбие? Еще как.

Тай оказался скорее супер-бабником, чем супергероем. И, как выяснилось, нам даже не понадобился тест на отцовство, чтобы поставить точку. Оказывается, за время нашего короткого «романа» — того самого, который медиа растянули куда дольше, чем он существовал на самом деле, — Тай успел зачать ребенка. Ирония в том, что причина нашего разрыва стала новостью для меня ровно в тот же момент, что и для всего остального мира.

К сожалению, или к счастью, мое будущее пошло совсем не по тому сценарию, который так живописно нарисовал Истон.

Никакого щенка.

Никакого кольца.

Никакой будничной семейной рутины, пропитанной внутренним самоуничижением.

Вот тебе и ответочка, рок-звезда.

Стараясь не зацикливаться на других «пророчествах» Истона, я всё же тихо смеюсь. Отец смотрит на меня так, будто у меня только что выросла вторая голова.

— Просто еще одна унизительная медиа-закладка в моей жалкой череде отношений с мужчинами. Класс.

Отец морщится от моей откровенности.

— Да ладно, папочка, мы же пресса. Это даже иронично.

Он закипает, и на мгновение мне становится страшно за Тая, если им вдруг еще раз доведется столкнуться.

— Даже не думай звонить своим знакомым, чтобы размазать его, молодой человек, — поддразниваю я. — Это дурной тон.

Он сжимает губы.

Попала. Виновен.

— Нет-нет, папочка, — наставляю я его с притворной строгостью. — Тебе запрещено наказывать моих бывших свернутой газетой.

У Нейта Батлера слишком много принципов, чтобы воплотить хоть один из десятка сценариев мести, которые сейчас явно крутятся у него в голове. И это лишь заставляет меня улыбнуться.

Он складывает руки на груди, в его осанке сквозит усталость. Я изо всех сил стараюсь его успокоить. После Супербоула мы стали гораздо ближе к тем отношениям, что были раньше — в эпоху, которую я теперь называю Д.И.К. — До Истона Крауна.

— Если тебя это хоть немного утешит, я решила сделать перерыв в свиданиях. На какое-то время.

В ответ — лишь печальный, голубой взгляд.

— Тяжелая аудитория, — усмехаюсь я. — Пап, со мной правда всё в порядке. Даже больше, чем в порядке. Тай был попыткой двигаться дальше. Чемпион Супербоула или нет, неважно.

— Он тебе нравился.

— Нравился. В пределах того, что я о нем знала. Но любви там никогда не было. Думаю, он это понимал. Наверное, поэтому и смылся или «нырнул» в кого-то еще.

Отец морщится от моей прямоты, и я делаю то же самое.

— Прости, перебор.

— Не вини себя за чужие хреновые решения.

— И не собираюсь. Поверь.

— Ладно. Но если передумаешь, просто уезжай. Через час здание, скорее всего, будет в осаде.

— Благослови, Техас, — говорю я.

В Остине папарацци не такие навязчивые, как в других городах. Хотя в наше время, если ты хоть немного узнаваем, каждый второй уже считает себя репортером. Нам еще повезло, что люди по-прежнему ориентируются на официальные новости, несмотря на целую армию сомнительных «журналистов».

К сожалению, быть бывшей Истона Крауна, а теперь еще и Тая — значит быть узнаваемой. И, увы, в самом паршивом смысле.

Так или иначе, я не сомневаюсь, что все, кто сейчас поблизости, уже мчатся к Speak.

— Если станет слишком, я свалю. Обещаю.

Похоже, его это устраивает. Отец встает и направляется к двери моего кабинета. Мой «роман» с Таем попадал в заголовки все