Реверс - Кейт Стюарт

черный внедорожник перегораживает мне путь в переулке. В ту же секунду меня замечают еще несколько фотографов. Я поднимаю ноутбук, прикрывая лицо, ожидая вспышек камер.

— Без комментариев до конца моей гребаной жизни!

— Думаешь, для меня это сработает? — отвечает насмешливый голос, за которым следует тихий смешок.

Я опускаю ноутбук и встречаюсь взглядом с нефритовыми глазами, которые преследуют меня наяву каждый раз, когда я позволяю себе ослабить защиту.

— Какого хрена ты здесь делаешь?! — рявкаю я, замечая Джоэла за рулем. Он ухмыляется, явно не менее развеселенный происходящим. — Я же сказала, что не хочу тебя видеть!

— Черт, красавица, ты сегодня злющая, — гладкий голос Истона скользит по коже, и я стряхиваю озноб, прекрасно понимая, что дело вовсе не в прохладной весенней погоде.

— Тебе лучше сесть, — спокойно говорит Истон, а я оглядываюсь и вижу, как папарацци стремительно сокращают расстояние. Осталось меньше квартала.

— Проклятье! — выдыхаю я, распахивая дверь. Джоэл поднимает стекла, и я успеваю буквально ввалиться внутрь, как раз в тот момент, когда нас окружают.

— Просто чудесно! — я снова закрываю лицо ноутбуком, когда нас накрывает шквал вспышек. Джоэл жмет на клаксон и резко давит на газ, выигрывая нам пространство, прежде чем вырваться из переулка задним ходом.

— Рад тебя видеть, Нат, — весело бросает он, явно получая удовольствие от происходящего, и уже через секунду переводит внедорожник в движение, унося нас прочь от толпы, бегущей следом.

Я еще долго смотрю в заднее стекло, осыпая всех проклятиями, пока Джоэл лавирует в потоке, нарушая, кажется, все существующие правила дорожного движения.

Переведя взгляд на Истона, я на мгновение замираю. Он улыбается. Его зеленые глаза блестят, пока он разглядывает меня, словно впитывая каждую деталь. Я закрываю глаза и откидываю голову на подголовник, а его смешок заполняет салон.

— Это совсем не смешно, — цежу я.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — пожимает он плечами.

Я вжимаюсь в мягкое, почти маслянистое сиденье, прижимая к груди ноутбук и сумку. Кожаная мини-юбка задирается на бедрах. Почему я вообще надела кожаную мини, каблуки и тонкий свитер с V-образным вырезом, подчеркивающим грудь, в холодный весенний день? Потому что я решила послать четкий сигнал: я не собираюсь прятаться из-за образа обманутой женщины и не буду играть мученицу, одеваясь как монашка. Да, наряд на грани офисной допустимости, но я не собиралась попадать под прицел кровожадных медиа в худшем виде в день, когда они сговорились выставить меня жертвой. Слава богу, папа заранее узнал о готовящейся публикации еще прошлой ночью, и мы успели подготовиться.

Я ни секунды не сомневаюсь: после сегодняшнего дня я стану женщиной, печально известной тем, что не смогла удержать ни рок-звезду, ни одного из величайших спортсменов мира.

То внимание к деталям, с которым я подошла к своему внешнему виду, слишком очевидно — я чувствую, как взгляд Истона буквально прожигает мне кожу. Я нарочно отвожу глаза, пока здания центра проносятся мимо размытыми пятнами.

Через несколько секунд молчания Истон наклоняется ближе и мягко разжимает мои побелевшие пальцы, отнимая ноутбук и кладя его на сиденье между нами.

Игнорируя его попытку привлечь внимание, я обращаюсь к водителю:

— Джоэл, пожалуйста, отвези меня домой.

— Они будут там ждать, — напоминает Истон.

— Я справлюсь. И я сказала, что не хочу тебя видеть.

— Ты села в машину и с тех пор почти на меня не смотришь, — спокойно отвечает он. — В этом смысле ты в безопасности.

— Рада, что тебя это так развлекает, но в спасении я сегодня не нуждаюсь.

— Ты, впрочем, никогда особо в нем и не нуждалась, верно?

— Я бы так далеко не заходила. Когда мы познакомились, я была чертовски близка к самообману.

— У тебя были грандиозные мечты о настоящей любви.

— Ага, — бросаю я. — Мы оба видим, чем это закончилось.

Тишина.

— Джоэл, — тихо окликает Истон.

Через минуту Джоэл съезжает к оживленному торговому центру и выходит из внедорожника. Я молча сижу, ожидая. Но долго ждать не приходится.

— Ты можешь и дальше кормить меня чушью. А можешь наконец поговорить со мной по-настоящему. В любом случае я вижу то, что ты не говоришь, красавица.

Не смотри на своего прекрасного бывшего мужа, Натали. Не смотри.

— Это называется самосохранение, — огрызаюсь я. — Тебе бы тоже не помешало как-нибудь попробовать. Хотя сомневаюсь, что измученный художник, живущий внутри тебя, позволит это сделать ради долгой и успешной карьеры.

— Я знаю, что реально.

— Да, ты уже говорил, — отвечаю я и всё же поворачиваюсь. Его взгляд темнеет. — Перестань так на меня смотреть.

— Как именно?

— Как будто я — ответ, — цежу я с горькой усмешкой. — Очевидно же, что это не так.

— Правда?

— Нет. Я, блядь, пятно. Помнишь?

Тишина тянется, пока я наконец не решаюсь украдкой взглянуть на него. Истон смотрит в окно. На языке вертится слишком много вопросов, но я не могу их задать. Поэтому выбираю дипломатичный путь.

— Эл-Эл… он в порядке? Я читала, что он идет на поправку, но как он сейчас?

— С ним всё будет нормально, но он был на грани, — отвечает Истон. — К его полному и абсолютному неудовольствию, на всё время нашего зарубежного тура он будет под жестким медицинским контролем. А дальше будем смотреть по ситуации.

— Вы… наладили отношения?

— Да, — Истон кивает. — В нем куда больше, чем я сначала думал. Хотя, с другой стороны, он всё равно остается Эл-Элом, — его грудь едва заметно вздрагивает от беззвучного смешка.

— Я знала, что дело не в наркотиках, — с облегчением говорю я.

— Он хотел эту мечту, — тихо произносит Истон. — Настолько сильно, что рискнул ради нее жизнью.

В голове вспыхивает еще десяток вопросов, но я не могу их задать. Не могу, потому что знаю: если начну, мне захочется копать глубже. В этом мужчине нет ничего, чего бы мне не хотелось знать.

Знаю ли я его всё еще?

Что-то внутри пытается проснуться и подсказывает, что да. И, вероятно, я всё еще один из самых близких ему людей.

Хочу ли я по-прежнему его знать?

Шесть недель назад прежняя версия меня ухватилась бы за любой шанс остаться в его жизни. Но наш последний разговор сломал во мне что-то, прежде всего надежду. Наши отношения стали казаться ядовитыми в тот момент, когда он оставил меня в той уборной.

И всё же, несмотря на всю его притягательность и то, что со мной делает одно лишь его присутствие, я чувствую себя сильнее. Даже если мое сердце всё еще разрывается от боли.

— О чем ты думаешь? — тихо спрашивает он, не поворачиваясь ко мне.

Я вздыхаю.