Во власти чувств - Эмилия Вон

адреналин, мы ехали погонять или пострелять. В другие дни мы наслаждались друг другом в танце, а после проводили вечер у него дома. В его постели, на кухне, в душе. На любой твердой поверхности, где можно было заняться сексом.

Сегодня мы договорились встретиться у него дома, чтобы провести время за поеданием китайской еды навынос и просмотром фильма. Алессио только вернулся из Нью-Йорка, куда ездил по делам два дня назад, поэтому этот вечер мы полностью планировали посвятить друг другу.

Я шла в столовую, когда обратила внимание на голоса в отцовском кабинете. Обычно он закрывал дверь, особенно когда принимал гостей, но на этот раз она была приоткрыта, и я могла отчетливо расслышать его разговор с бабушкой.

Я никогда не подслушивала намеренно, но бабушка повысила на отца голос, и я не смогла не подойти поближе.

– Мы приняли ее, потому что ты не дал нам выбора! И посмотри, где ты теперь и где она!

– Не смей! – От крика отца по коже пробежали мурашки.

Папа был из тех людей, что имели железную выдержку. Казалось, его невозможно сломить или вывести из себя. Однако бабушке это удалось. Он был зол настолько, что кричал на свою мать, чего никогда не бывало раньше.

– Не смей больше говорить ни слова о моей жене.

Боже, они ругались из-за мамы. Бабушка никогда ее не любила, но высказывать свое недовольство сейчас, когда ее больше не было с нами – отвратительно. Даже для нее. Но я ошиблась, надеясь, что ее предел тут и ниже она не опустится.

– Мертвой жене, – самодовольно поправила отца бабушка.

На мгновение за стеной повисла тишина, но долго она не продлилась.

– Выйди, – приказал отец холодным тоном, который обычно использовал, обращаясь к своим солдатам.

– Маттео, тебе пора принять этот факт и найти себе новую спутницу, достойную быть женой Капо.

Не могу поверить… Как она могла такое говорить?

Я зажала рот рукой, сдерживаясь, лишь бы не вломиться к ним в порыве поставить бабушку на место. Но я не шевельнулась, прислушиваясь к тихим и медленным шагам отца. Даже сквозь стену ощущалось его раздражение и ярость. Я так и видела эти грозовые глаза и сжатые челюсти. Когда шаги стихли, последовала речь, что прозвучала угрозой для бабушки и усладой для моих ушей.

– Я скажу это в последний раз и больше повторять не буду. В твоих же интересах запомнить каждое слово. – Каждая папина фраза сочилась злостью, и он уже даже не пытался усмирить ее. – В моей жизни была одна женщина, которой я был недостоин, и место в моем сердце навсегда занято ею. Вбей это себе в голову, мама. В противном случае мне придется принять меры и отослать вас с отцом подальше от моей семьи. А теперь вон из моего дома.

– Как ты смеешь так говорить со мной? – Бабушкин голос дрожал, но она была бы не Амарой Моретти, если бы признала свое поражение.

– Я сказал тебе уйти. Не заставляй меня применять силу или просить одного из мужчин вышвырнуть тебя.

Бабушка не стала продолжать спор, ведь папа бы исполнил обещание, и она знала это, поэтому распахнула дверь и вышла из кабинета. Она столкнулась со мной и, когда ее глаза встретились с моими, задрала подбородок еще выше и встала ко мне вплотную, оглядывая с головы до ног. С неприязнью в голосе она обратилась ко мне, как к уличной собаке, а не к собственной внучке:

– Ты точно такая же, как и твоя никудышная мать.

Она противна мне. Всегда была.

Я не помнила дня, когда Амара Моретти смотрела бы на меня или мою маму с любовью, уважением, теплотой. Я даже не была уверена, что эта женщина способна на подобное. Она – айсберг, который никому не под силу растопить. Она всегда считала мою мать недостойной ее сына, относилась к ней с неприкрытым высокомерием и враждебностью. Мягкость проявляла лишь на людях. А ее истинное лицо было омерзительным.

Я выпрямилась и сделала шаг к ней, заставляя отступить к стене. Ее глаза сощурились, следя за моими движениями. Бабушка явно не ожидала от меня такого поведения. Сюрприз-сюрприз, бабуля!

Я встала напротив нее так близко, насколько это было возможно, чтобы она не пропустила ничего из сказанного мной.

– Моя мать была королевой, которой тебе стать не удалось. Ты всего лишь пешка в руках отца, бабушка. Не забывай этого.

Боковым зрением я заметила, как она замахнулась, чтобы дать мне пощечину, но моя реакция оказалась быстрее. Я поймала ее за запястье и сжала его. На старушечьей коже точно останутся следы, но это и к лучшему: пусть запомнит этот день и мои слова.

Я отпустила ее руку и направилась в кабинет к отцу, задев Амару плечом.

Папа стоял у окна и смотрел на улицу. Я молча подошла к нему и обняла. Он был напряжен, но, когда мои руки сомкнулись на его животе, заметно расслабился. Мы молча простояли так какое-то время, пока он наконец не произнес:

– Мне жаль, что тебе пришлось услышать это.

– Тебе не за что извиняться, папочка.

Я знала законы нашего мира. Многие в Каморре шептались за нашими спинами, когда видели моих родителей вместе. Была ли это зависть? Возможно. Таких отношений желал бы каждый. Однако люди считали, что любовь отца смягчала его, затуманивала разум. Они предпочли бы видеть в папе безжалостного монстра не только для врагов, но и для собственный жены и детей. Поэтому сейчас те же люди считали, что смерть моей матери – отличная возможность найти для отца новую партию. И наверняка основная цель бабушки заключалась в том, чтобы подыскать для него ту, которую она сама бы одобрила. Подобную себе, холодную, расчетливую, достойную ее сына. Ту, которая смогла бы стать той силой для него, какой не была моя мать.

Как бы мы ни сопротивлялись, я понимала, что со временем давление общества и бабушки с дедушкой будут усиливаться. Поэтому, возможно, папе рано или поздно придется найти себе новую жену. Мне бы этого не хотелось, но я поддержу отца, если он посчитает нужным снова вступить в брак.

– Я очень люблю тебя. И твою любовь к маме… – Мне тяжело дались эти слова, однако это было необходимо. – Но, если тебе нужно жениться, я буду не против. Уверена, Люцио тоже поймет.

Папа развернулся ко мне и погладил щеку грубыми пальцами. Несмотря на идеальный внешний вид, его душа была уставшей. Синяки под покрасневшими глазами стали еще ярче. Он больше