Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

еще хуже. Вот и Даниэль, носящий темно-синие джинсы, черные ботинки, серый свитер и чуть более темную куртку, и Терренс, чья вся одежда абсолютно черная, и который носит свою любимую кожаную куртку, не выделяются яркими цветами.

— Эй, Терренс, что-то ты выглядишь каким-то хмурым и недовольным… — задумчиво отмечает Даниэль, попивая что-то из своего высокого стакана. — Неужели у тебя возникли еще какие-то проблемы?

— Ох, лучше не спрашивай, — хмуро отвечает Терренс, держа в руках высокий стакан с каким-то напитком. — Сегодняшнее утро началось просто ужасно…

— Неужели ты начал верить в примету, что если встать с левой ноги, то до конца дня тебя будут преследовать неприятности? — откинувшись на спинку стула, по-доброму усмехается Даниэль.

— Наверное, я к этому очень близок, — тихо смеется Терренс. — В этом случае даже человек, который вообще не верит ни в какие приметы, начнет невольно думать, что он неправ.

— Не хочешь рассказать, что произошло? Или это секрет?

— Да нет, не секрет… Просто мы с Ракель сегодня поругались с утра.

— О, правда? Сочувствую, чувак! Серьезно хоть?

— Не очень, но все равно чувствую себя паршиво…

— А из-за чего вы хоть поругались? Надеюсь, вы не повторите то, что произошло с вами несколько месяцев назад?

— Надеюсь, что нет. Мы поругались, потому что Ракель захотела поехать на встречу с Анной. А поскольку нам сейчас угрожает какой-то тип, то я настоял на том, чтобы она не выходила из дома в одиночестве. Если поначалу она соглашалась, то сегодня утром эта девушка заупрямилась и решила сделать все по-своему.

— И ты ничего не смог сделать? Она же должна была понимать, что ей реально лучше не ходить по улице одной!

— Бороться с ее упрямством просто невозможно . — Терренс переводит взгляд на окно. — Эта девушка неисправима … И никто не сможет с ней справиться… Ни ее дед не справился в свое время, ни мне это не под силу.

— Неужели ты так просто отпустил ее?

— А что мне оставалось? — пожимает плечами Терренс. — Мы долго спорили из-за этого, но в итоге я просто сказал ей, что она может идти куда хочет. Решил прекратить этот спор, ибо понимал, что мы можем легко докатиться до оскорблений и упреков.

— Ты думаешь, с ней все будет хорошо? Вдруг те типы следят за вами и планируют сделать вам какую-то гадость?

— Не знаю, Даниэль, не могу быть в этом уверен… — Терренс откидывается на спинку стула и делает пару глотков своего напитка. — Знаю, что я должен был проявить твердость и, так сказать, побыть мужиком . Но с этой девушкой можно спорить до бесконечности. Ракель не из тех, кто готов кому-то подчиняться. Может, она и согласится в чем-то уступить, но если ей чего-то очень сильно хочется, то ее могут переубедить только лишь хорошая встряска и крепкий удар по голове.

— Думаю, в этот раз можно было и проявить немного жесткости… — задумчиво говорит Даниэль. — Ради ее же блага… Ты же не собираешься в буквально смысле запирать ее в комнате или привязывать к кровати. Ракель должна понимать, что ты просто беспокоишься о ней и хочешь знать, что никто точно не сделает ей ничего плохого.

— Иногда она может настолько взбесить меня, что я хочу забить на все это и думать только о своих проблемах. Но потом я остываю и понимаю, что не могу бросить ту, которую люблю, и о которой реально беспокоюсь.

— Может, она стала немного нервной из-за всего, что сейчас происходит? И поэтому срывается на тебе? Да наверняка ты и сам беспокоишься и не можешь оставаться спокойным, когда у тебя столько проблем.

— Ты прав, Даниэль… В последнее время мы с Ракель стали довольно часто ругаться. После того как мы получили те письма с угрозами, то уже успели поспорить раз пять или шесть… Даже если потом мы миримся, у нас снова может найтись причина завестись на ровном месте. Я и так стараюсь держаться изо всех сил, чтобы не превратить мелкие споры в серьезные скандалы, но своими криками и порой смешными обвинениями Кэмерон все больше выводит меня из себя.

— Ну, приятель, а ты что думал, в сказку попал? Это жизнь, брат, смирись! Даже если вы с Ракель безумно любите друг друга, то споров вам не удастся избежать.

— Я знаю, но до того момента, как начались все эти беды, у нас не было проблем. Даже когда я начал переживать из-за группы, то у нас все равно все было хорошо, и Ракель всячески поддерживала меня. Все начало становится хуже именно после того дня, когда мы получили эти чертовы письма.

— Да, я понимаю… — Даниэль отпивает немного напитка из своего стакана. — Но все-таки сдерживаться – это плохо. Особенно для тебя. Ведь мы оба прекрасно знаем про твой взрывной характер. Если в тебе накопится слишком много злости, то последствия могут быть ужасными .

— Честно говоря, я уже жутко хочу кого-нибудь прибить, — хмуро признается Терренс, чуть крепче сжав стакан в руке. — Правда, в последнее время мне не становится лучше, если я на кого-то наору или что-то разобью. Без сомнений – это порой здорово помогает выпустить пар. Но сейчас меня это угнетает .

— Эй, Терренс, ты же сильный человек! Откуда у тебя такое упадническое настроение? Неужели из-за этих ссор с Ракель ты превращаешься в подобие овоща, которому ничего не нужно?

— Я не люблю с кем-то ругаться! У меня всегда портится настроение, когда мне приходиться выяснять с кем-то отношения.

— Удивительно, что я слышу это от такого человека, как ты.

— Думаешь, мне доставляет удовольствие приходить в бешенство и орать на всех подряд? Нет, Перкинс, я никогда не получал от этого удовольствия! Я признаю, что у меня непростой характер со склонностью к агрессии. Но к сожалению, иногда я ничего не могу с собой поделать. Я стараюсь быть лучше и контролировать свой гнев, но порой забываю об этом.

— Однако если бы я не был знаком с тобой и твоим характером, то подумал, что тебе