Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Глаза горели солнечным пламенем.

«Я – Дрейвен Первый, Завоеватель, Покоритель Осени, Тот, Кто Сжёг Багряный Шпиль на заре времён.»

Голос гремел, отражался от стен, заставлял камни дрожать.

«Я убил тысячи фейри Осени в битве при Красных Врат. Я взял их корону и разбил её на ступенях своего дворца. Я приказал вырезать каждого, кто носил их проклятую кровь.»

Он двинулся ко мне – медленно, величественно, как неизбежная смерть.

«И ты… ты посмела прийти сюда. В МОЮ крипту. С ЭТОЙ магией в венах.»

Другие призраки окружали нас кольцом, смыкаясь всё ближе. Я видела их лица – искажённые ненавистью, безумием, древней яростью.

«Оскверняешь наш покой своим присутствием.»

«Дышишь воздухом, что принадлежит королям Лета.»

«Позоришь наши могилы своей нечистой кровью.»

Магия Осени взметнулась под кожей – дикая, требовательная, пытаясь вырваться, защитить. Я чувствовала, как корни под землёй откликаются, как древние семена в камне просыпаются, дрожат, готовые прорасти. Но я сжала кулаки, удерживая силу.

Мёртвые смеялись хриплым, пустым смехом.

«Твоя сила бесполезна здесь, дитя Осени. Мы – не плоть. Мы – память. Ненависть, что пережила века.»

Король Дрейвен занёс меч – призрачный клинок, что пылал янтарным огнём.

«И эта ненависть убьёт тебя.»

Он ударил.

Элария метнулась вперёд, подставляя свой меч под удар. Клинки столкнулись – и командир вскрикнула, отлетая назад. Я поймала её, не дав упасть.

– Они… они могут касаться физического мира, – прохрипела Элария, и на губах выступила кровь. – Но мы не можем… касаться их.

Призраки смыкались ближе, ближе.

«Смерть Осени.»

«Месть Лета.»

«Кровь за кровь.»

Я отступила, спина ударилась о холодный камень.

Воздух пах смертью. Затхлой, едкой, въевшейся в стены за тысячи лет. Металлический привкус крови на языке. Холод ползёт по коже, покрывает испариной.

Думай, чёрт побери!

Но думать было нечем. Магия Осени билась под кожей – бесполезная против теней. Клинок Рассвета висел мёртвым грузом на поясе.

Элария рядом задыхалась, кровь на губах.

Король Дрейвен замахнулся.

Я подняла руку – инстинктивно, отчаянно, идиотски. Словно ладонь остановит призрачный меч.

Рука против древнего короля. Гениально.

И мир замер.

Свет взорвался из моего запястья – ослепительный, как восход солнца. Золотые линии, что опоясывали моё запястье, загорелись живым огнём, отбрасывая сияние на стены крипты, на лица призраков, на поднятый меч короля Дрейвена.

Я задохнулась от неожиданности. Знак никогда не светился так ярко. Даже когда мы занимались любовью, даже когда связь между нами пульсировала сильнее всего – он был теплом, отголоском, шёпотом.

Но сейчас он кричал.

Пульсировал магией Лета – чистой, древней, королевской.

Призраки отшатнулись.

Король Дрейвен замер, меч застыл в воздухе. Пустые глазницы уставились на моё запястье.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина.

«Это… это не может быть…»

Голос короля дрогнул – впервые с момента его появления.

«Метка претензии. Древняя печать выбора Короля.»

Другие призраки подплыли ближе, вглядываясь. Я слышала их ошеломлённый шёпот:

«Золото Лета.»

«Королевская печать.»

«Знак выбора Короля.»

«На дитя Осени?!»

Король Дрейвен опустил меч, и движение было медленным, словно он забыл, как это делается.

«Как… как ты получила это?»

Я опустила руку – дрожащую, но не прячущую знак. Пусть видят. Пусть знают.

– Оберон, – выдохнула я, и имя прозвучало как молитва и проклятие одновременно. – Он дал мне эту метку. Когда…

Слова застряли в горле.

Когда влюбился.

Но я не могла сказать это вслух. Не здесь. Не перед призраками древних королей, что ненавидели мою кровь.

– Когда выбрал меня, – закончила я тише.

Король Дрейвен всё ещё стоял перед нами, неподвижный. Другие призраки шептались – тихо, взволнованно.

«Оберон поставил печать на дитя Осени.»

«Это безумие.»

«Это… это невозможно.»

«Или это знак?»

Последнее слово прозвучало громче остальных.

Королева с длинными волосами подплыла ближе, вглядываясь в меня:

«Веками наши Дворы воевали. Кровь Лета против крови Осени. Золото против зелени. Жизнь против смерти.»

«Но что, если… что, если боги устали от этой войны?»

Она повернулась к королю Дрейвену:

«Что, если Оберон сделал то, что мы не смогли при жизни? Что, если он выбрал мир вместо ненависти?»

– Мир? – прорычал воин со шрамом. – С Осенью?! После всего, что они сделали?!

– После всего, что сделали мы, – холодно возразила королева. – Ты забыл, кто начал войну, брат? Кто сжёг их посевы, отравил их реки, убил их детей в колыбелях?

Воин зашипел, но она не остановилась:

– Мы были чудовищами. Обе стороны. И война закончилась только потому, что мы погибли, а не потому что кто-то одержал честную победу.

Взгляд скользнул на меня:

«Если Оберон выбрал её… если поставил на неё королевскую печать, зная, что она Осень…»

«…значит, он видит то, что мы отказались видеть при жизни.»

«Возможность.»

Король Дрейвен медленно опустил меч. Солнечные глаза, что пылали ненавистью минуту назад, теперь смотрели… по-другому.

«Если наш король выбрал другой путь… путь без крови и ненависти…»

«…кто мы такие, чтобы судить его? Мы, мертвецы, что цепляемся за ненависть, потому что это всё, что у нас осталось?»

Призраки замерли.

Потом, один за другим, начали расступаться.

Медленно. Неохотно. Но расступаться.

Король Дрейвен указал на дальний выход:

«Проходи, дитя Осени.»

«Но знай – если ты предашь его, если этот знак окажется ложью…»

Солнечные глаза вспыхнули:

«…мы вырвемся из могил. И твоя смерть будет долгой.»

Я выпрямила плечи, встречая его взгляд:

– Если я предам Оберона – можете разорвать меня на части сами. Я не стану сопротивляться.

Повисла жуткая тишина.

Потом королева медленно, словно через века боли, склонилась в лёгком кивке:

«Тогда иди.»

«И… удачи, дитя врагов. Пусть твоя любовь будет сильнее нашей ненависти.»

Элария схватила меня за руку и дёрнула к выходу:

– Идём. Сейчас же.

Мы почти бежали через зал, мимо призрачных фигур, что провожали нас молчаливыми взглядами.

У самого выхода я обернулась.

Король Дрейвен всё ещё стоял у саркофага, неподвижный как статуя:

«Спаси его. Спаси наш Двор.»

Я кивнула, не доверяя голосу, и шагнула в туннель.

Дверь за нами захлопнулась сама собой.

Мы стояли в темноте, тяжело дыша. Элария зажгла магию снова – янтарный свет дрожал в её ладони, – но не двинулась с места, просто смотрела на меня.

– Что? – прошептала я.

Командир перевела взгляд на моё запястье. Золотые линии всё ещё светились – тусклее, чем в крипте, но всё равно ярко.

– Дитя Осени и Король Лета. Это… это как сказка. Или трагедия.