Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

Все эти недели я наказывал Аметист за то, что Макмерфи сделала по приказу отца. Эта недостойная сучка вбила клин между мной и второй половинкой моей души.

— Когда вы в последний раз разговаривали?

— Я позвонил ему в ночь твоей казни. Он хотел знать, уверен ли я, что ты мертв.

— Что ты ему сказал?

— Что я видел, как тебя избили, а потом оттащили в лазарет. Я был там во время казни и даже показал ему фотографии.

Я сильнее давлю большим пальцем на ее глаз, пока она не начинает кричать.

— Это все, — рыдает она. — Клянусь, я больше ничего не знаю.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как по венам разливается разочарование. Если бы она работала с кем-то другим, это признание стоило бы ей мучительной смерти. Но она только что призналась, что контактировала с Отцом.

— Ты понимаешь, что это значит? — шепчу я.

Она дрожит. Ее дыхание прерывистое.

— Я умру?

— Это зависит только от тебя. Ты поможешь мне его найти?

— Я сделаю все, что угодно.

— Хорошая девочка. — Я улыбаюсь. Она заметно расслабляется. — Но сначала мне нужно наказать тебя за то, что ты подглядывала.

Я засовываю большой палец ей в рот. Ее крики звенят у меня в ушах.

Сладкий звук возмездия.

Глазное яблоко под моим большим пальцем вываливается. Кровь и жидкость стекают по ее лицу.

Убирая большой палец, я вытираю жидкость о брюки от смокинга и выпрямляюсь.

Сегодняшний вечер был полон откровений.

Сделав мысленную пометку попросить Джинксона проверить телефон, по которому Макмерфи общалась с отцом, я иду к двери.

Мне так много нужно сказать Аметист.

СТО

АМЕТИСТ

Спустя несколько часов я просыпаюсь в объятиях Ксеро. Его руки обвивают мою талию, а грудь прижимается к моей спине.

— Когда ты вернулся? — шепчу я в темноту.

— Только что, — бормочет он. — Мне так много нужно тебе рассказать.

Я пытаюсь вывернуться из его объятий, но его руки словно железные тиски.

— Эй, Ксеро?

Когда он отвечает храпом, я извиваюсь в его объятиях.

— Отпусти меня. Мне нужно в ванную.

Он сжимает меня крепче.

— Теперь я знаю, что ты проснулся. — Я отшатываюсь, но он даже не вздрагивает. — Ксеро. Это не смешно.

Наверное, это проверка на случай, если меня схватит маньяк, который любит обниматься. Я протягиваю руку назад, между нашими телами, пытаясь нащупать его яйца, но он так плотно прижимается к моей спине, что я могу ухватиться только за его бедро.

— Как только я начинаю влюбляться, ты превращаешься в придурка, — говорю я и тычу его локтем в рёбра.

Он не отвечает. Это совсем не похоже на Ксеро. Обычно он спит с открытым глазом и никогда не пропускает мимо ушей любые разговоры о любви. Я оглядываю комнату, мой взгляд падает на скелет, стоящий в углу, и я морщусь от воспоминания о том, как меня трахали его бедренной костью.

Приходится немного поерзать и задержать дыхание, но в конце концов я высвобождаюсь из объятий Ксеро.

Быстро приняв душ в соседней ванной и одевшись, я иду на мини-кухню и поджариваю тост на не замороженном хлебе.

Шикарно.

Моя киска всё ещё пульсирует после прошлой ночи, а горло немного саднит от множественных оргазмов. После того как Ксеро кончил в меня, он доводил меня до оргазма снова и снова, даже когда я плакала. Он остановился только потому, что наше время в комнате с экраном истекло.

К тому моменту мои глаза были слишком затуманены слезами, чтобы я могла оценить все эти отражения, и мне уже не было интересно смотреть, что он делает своими пальцами и языком. Теперь я жалею, что закрыла глаза, потому что было очень жарко.

Я возвращаюсь в спальню и оглядываюсь в поисках жёсткого диска, который он извлёк. Не найдя его, я спрашиваю у Ксеро, не оставил ли он его в своём кабинете. Сглотнув при воспоминании о жуткой криминальной доске, я выхожу из спальни и направляюсь к огороженному участку в конце подвала.

Войдя в комнату, я стараюсь не смотреть на изображения в центре стены и фокусируюсь на жёстком диске на его столе. Рядом с ним лежит конверт из манильской бумаги с той же психопатической надписью, которую я получила в день казни Ксеро.

Все мысли о вчерашнем празднике улетучиваются при виде ещё одной подсказки о моём прошлом.

Дрожащими пальцами я вскрываю конверт и достаю письмо, в котором всего несколько слов:

Единственный прекрасный принц, которого ты заслуживаешь.

Под нацарапанной запиской аккуратно написан URL. Я сажусь за стол Ксеро, включаю один из его ноутбуков и набираю адрес в браузере.

Короткая ссылка перенаправляет на видео, и я нажимаю «Воспроизвести».

Я сразу узнаю в нём тот самый клип, который мама включила в тот день, когда она умыла руки и объявила, что продаст дом. Я бегу по кладбищу, а за мной гонится тёмная фигура.

Чего я не понимаю, так это как кому-то удалось снять настолько чёткое видео, и Ксеро даже не заметил. В ту ночь у меня были галлюцинации на всевозможные темы, так что мужчина с камерой или телефоном мог быть просто частью моего грандиозного бреда. Но Ксеро ни за что бы не пропустил вуайериста с его устройством.

Странно, что мне так хотелось посмотреть одно видео, на котором мы занимаемся сексом, а другое вызывает у меня отвращение. Но это потому, что сцена на кладбище была снята кем-то, кто знает моё прошлое и по-прежнему хочет моей смерти.

Я перематываю вперёд, не желая смотреть на себя глазами вуайериста. Когда я дохожу до того момента, где Ксеро прижимает что-то к моему лицу, от чего я обмякаю, я останавливаю видео и открываю ящик его стола, вспомнив, что там он оставил бутылку с хлороформом.

Она всё ещё там. Я достаю её, но тут же на меня катится другая бутылка. На этикетке написано: «СОМНОХЛОР: ОГНЕОПАСНО». Я открываю крышку, вдыхаю что-то более сладкое, чем ацетон, и у меня тут же кружится голова.

Мышцы слабеют, и я откидываюсь на спинку стула.

Закрыв крышку, я сползаю на сиденье, перед глазами темнеет. Это было… сильнодействующее средство.

Мне требуется несколько минут, чтобы прийти в себя, глядя в пустоту, и ещё больше времени, чтобы вспомнить, почему я сижу