Я сломаю тебя - Джиджи Стикс

— Я видела видео.

Он стонет.

— Уже завелась?

— То, где ты трахаешь меня на кладбище.

Его улыбка меркнет.

— Как ты его нашла?

— В конверте из манильской бумаги, который ты оставил на столе.

Когда он смотрит на меня, нахмурив брови, я поясняю:

— В записке было сказано, что ты — единственный красивый принц, которого я заслуживаю.

Он склоняет голову набок.

— О чем это ты?

— Ты усыпил меня хлороформом?

— Ты же знаешь, что да, — отвечает он.

Он бросает взгляд на подушку. Его лоб пересекают морщины.

Я смеюсь. Это горький смех, эхом отдающийся в моей пустой груди.

— Ты усыплял меня не один раз?

Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

Может, он всегда этого хотел. В конце концов, он единственный, кто убеждал меня не принимать лекарства. Теперь я знаю почему. Ему нравится видеть меня нестабильной, неуравновешенной, сломленной.

Ксеро Гривз — худший из садистов. Он сочетает психологическую манипуляцию с мазохизмом и сексуальным насилием.

— Аметист? — спрашивает он с искренним недоумением.

— Сколько раз ты накачивал меня наркотиками?

— Ты расстроена из-за моей сомнофилии? — Он выкручивает руки, пытаясь освободиться от наручников. — Потому что это одно из условий нашего контракта, на которые ты согласилась...

Я швыряю подушку ему в лицо. Меня уже тошнит от его газлайтинга.

— Я согласилась заняться с тобой сексом, пока спала, и это было только теоретически, — кричу я. — Откуда, черт возьми, я должна была знать, что ты не умрешь?

Ксеро дергает бедрами и отбрасывает меня в сторону. Но мы столько раз отрабатывали этот прием, что мои руки все еще сжимают подушку, которой я накрыла его голову.

Он задыхается подо мной. Мягкая ткань заглушает его протесты. Я снова наваливаюсь на него и упираюсь коленом ему в живот, используя весь свой вес, чтобы удержать его на месте.

Я не сдаюсь и продолжаю давить, даже когда его сопротивление ослабевает.

Замирание — вполне естественная реакция на опасность. В случае с Ксеро он мог затаить дыхание и выжидать, пока я не устану. Некоторые люди могут задерживать дыхание на целую минуту. Я думаю, что человек с такой подготовкой, как у Ксеро, продержится гораздо дольше. Отсчитывая секунды, я готовлюсь к его неожиданной атаке.

Примерно через две минуты его тело вздрагивает с такой силой, что я падаю с кровати.

Я приземляюсь на бетонный пол, опрокидывая миску для мытья посуды и ее содержимое. Боль пронзает мое бедро. Но она все еще приглушена оцепенением от его предательства.

Услышав лязг металла, я поднимаю глаза и вижу, как Ксеро срывает с себя наручники.

Тревога пронзает меня, как удар в солнечное сплетение. Я хватаю снотворное. Я вскакиваю на ноги как раз в тот момент, когда Ксеро освобождается от вторых наручников, и разбиваю бутылку о его голову.

Стекло разбивается. Снотворное высыпается. Я задерживаю дыхание и делаю шаг назад.

Ксеро смотрит на меня. Его глаза широко раскрыты от удивления.

И тут я понимаю, что он, должно быть, решил, что я играю... Или что я не так уж серьезна.

— Аметист, — говорит он, глядя в пустоту.

Я собираю свои вещи и бегу к двери, не смея повернуться к Ксеро спиной. Я понимаю, что в безопасности, только когда его глаза закатываются, а тело обмякает.

Пока что.

Бегство даст мне лишь небольшую фору. Если я оставлю его в живых, он придет в себя и вернет меня, чтобы подвергнуть еще более жестокому наказанию. Может быть, на этот раз он позволит мне трахаться с трупом.

Я должен прикончить его прямо сейчас. Только не после того, как он так жестоко со мной обращался, что у меня совсем не осталось разума.

Тогда я поеду на Олдерни-Хилл и покончу с мамой.

Отличный план.

Я ставлю миску на пол, открываю дезинфицирующее средство и выливаю его на дверь в спальню. В идеале я бы облил Ксеро горючей жидкостью, но я не могу позволить себе потерять сознание от сомнохлората.

Вместо этого я разбрасываю по комнате растительное масло и бумажные полотенца для растопки. Не обращая внимания на масло, я чиркаю спичкой, поджигаю картонную трубку и бросаю ее в комнату.

Языки пламени пробегают по бумажным полотенцам и попадают на забрызганную маслом постель. Через несколько мгновений комната наполняется дымом. В любой момент кто-нибудь снаружи может заметить пожар и вломиться внутрь. Поэтому я не остаюсь смотреть, как горит Ксеро.

Холодная решимость и инстинкт самосохранения придают мне сил, когда я забегаю в подпол миссис Бейкер и закрываю за собой дверь.

Я бегу по темному туннелю, словно за мной гонится адское пламя. И не сбавляю темпа, пока мои ноздри не наполняются неземным запахом костей, который сигнализирует о приближении к катакомбам.

Я останавливаюсь, чтобы отправить миссис Бейкер анонимное сообщение с просьбой проверить дом на предмет задымления. И продолжаю путь к костям.

Впервые за десять с лишним лет я больше не боюсь мертвецов.

Призраки могли бы проплывать сквозь стены из сломанных скелетов, но я бы не сбился с шага. Они не причинят мне вреда.

По сравнению с живыми.

Я вдыхаю, ожидая почувствовать запах гари. Но чувствую только запах черепов, сваленных в кучу на стене.

В моем направлении раздаются торопливые шаги. Я ныряю в расщелину, где едва могу протиснуться боком. Закрыв глаза, я продолжаю, подавляя дрожь и вздохи, когда кости выпирают у меня спереди и сзади.

К этому времени Ксеро уже должен был превратиться в пылающий костер. Если только он все еще не находится под действием снотворного.

Чувство вины пронзает мою грудь, как тогда, когда я столкнула мистера Лоусона с края сада на крыше. Но я заставляю себя двигаться дальше. Что-то, что могло бы быть горем, разрывает мое сердце. Но я подавляю его.

Шаги удаляются, но еще слишком рано чувствовать облегчение. Как только мой разум осмыслит то, что я сделала с Ксеро, его остаточные образы добавятся к списку моих призраков. Это если я переживу встречу с последователями Ксеро, которые, без сомнения, захотят отомстить.

Меньше думай, больше ползи сквозь щели между костями.

Давно истлевшие бедренные кости касаются моей щеки. И, клянусь, мои пальцы погружаются в глазницы черепа.

Я продолжаю дрожать, пока переулок не расширяется и не превращается в зал.

Я достаю телефон и включаю фонарик, чтобы осмотреться. Я нахожусь на нижнем этаже мавзолея.