Рождественский Грифон - Зои Чант

— Но я не могу остаться здесь!

— Нет. — Его темные глаза поймали ее взгляд, даже сквозь кружащиеся снежинки. — Нам придется вернуться в хижину.

Не успела она решить, как на это ответить, не говоря уже о том, чтобы разобраться в своих чувствах, как он порылся в кармане брюк и что-то достал.

— Хорошая новость в том, что здесь есть связь. Если быстро, ты можешь позвонить своим, оставить им сообщение…

— Нет!

Ей не нужно было думать. Возможно, следовало. Да, было бы неплохо остановиться хотя бы на полсекунды и подумать, прежде чем выкрикивать, что она не хочет сообщать семье, что жива, а не лежит мертвая в кювете где-то. Здесь. Мертвая в кювете прямо здесь.

Язык заплетался, подбирая следующие слова.

— То есть… они не знают…

Глаза Хардвика расширились, и она с силой прикрыла рот ладонями, прежде чем выпалить ему все.

Черт. Она не могла лгать. Он тут же раскусит ее. И, возможно, до сих пор он был готов дать ей некоторую поблажку, но даже самый нелюбопытный человек в мире задумался бы, почему она не хочет сообщать семье, где находится.

Она должна сказать ему правду.

Выпрямив спину, она подумала о своих бабушке и дедушке, тетях, дядях и кузенах и с трудом выдавила:

— Им будет лучше, если я не выйду на связь.

Хардвик моргнул на нее. Она не могла прочитать выражение на его лице.

— Ты говоришь правду. — В его голосе звучало расстройство.

— Я подумала, что уже пора начать. — Она прозвучала раздраженно.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Дельфина плотнее закуталась в пальто. Нет, не в свое пальто. В пальто Хардвика.

Он был так добр к ней. Даже если он и ее пара, он заслуживает лучшего.

Но что касается ее желаний…

— Нет. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Нет. Очень не хочу.

Глава 12. Хардвик

Обратный полет к домику казался быстрее, чем полет вниз.

Вероятно, потому, что он хотел, чтобы он закончился, даже меньше, чем в первый раз.

Голова у него все еще болела, когда он снова принял человеческий облик. Эта последняя ложь потрясла его во всех смыслах. А правда…

Правда ранила еще сильнее. Не его голову. Его сердце.

Он просто не понимал ее. Но, Боже, как он хотел понять. Чем больше он проводил времени в ее обществе, тем яснее осознавал, что его первые подозрения — будто Дельфина затеяла какую-то аферу — были ошибочны.

Это не была женщина, которая злорадствует, обводя вокруг пальца свою семью оборотней. Дельфина была напугана.

А он был сволочью.

Что ему следовало делать?

Он всегда считал, что, если ему повезет найти свою пару, все будет легко. Как у его родителей. Они оба были оборотнями-грифонами. Ни у кого из них не было таких сильных способностей к распознаванию лжи, как у него — они говорили, что просто чувствовали, когда кто-то врет, будто что-то не так, но это никогда не причиняло боли. Но они оба были достаточно честными людьми, и весь процесс влюбленности оказался до смешного простым. Они встретились, поняли, что они пары друг для друга, получили брачное свидетельство и расписались в суде в течение недели. Не самая романтичная история, но для Хардвика это был базовый сценарий того, как все должно работать.

Это не должно было причинять боли.

А теперь боли было не избежать. Скрывать нечто подобное от своей пары былонепростительно. Если семья Дельфины была такой же традиционной, какой она ее описывала, то она должна понимать, каким оскорблением является притворство, что кто-то не твоя вторая половинка. Он не мог оправдать свой поступок. Может быть, если бы она уехала, если бы дорога каким-то чудесным образом оказалась достаточно расчищенной, а ее машина — не такой замерзшей, и их первоначальный план сработал, он мог бы устроить романтичную перемену сердца в последнюю минуту и броситься за ней вдогонку.

Вместо этого они оба слонялись по домику, пытаясь держаться друг от друга на максимальном расстоянии.

Хардвик изгнал себя в спальню. Он уселся на кровать, опустив голову в ладони, и попытался продумать все, что выходило за рамки боли, пульсирующей в его черепе.

Кровать была ошибкой. Точно так же, как ошибкой было спать на диване прошлой ночью. Дельфина была здесь, и ее запах был повсюду. На простынях, на подушке, в воздухе.

А теперь… черт. Она снова на диване. А это значит, что сегодня ночью, когда он попытается уснуть…

Он простонал и уткнулся лицом в подушку. В подушку, которая пахла Дельфиной. Женщиной, которая должна была быть его парой, но на которую он едва мог смотреть без головной боли.

Он продержался в спальне еще несколько часов. Каждая минута, тянувшаяся мучительно медленно, напоминала ему о Дельфине в соседней комнате. Диван слегка поскрипывал, когда она двигалась, вода шипела, когда она наливала стакан.

Он уставился на часы. Обеденное время. Больше никаких оправданий. Не если он хочет казаться хоть сколько-нибудь приличным хозяином, а не угрюмым козлом, каким он, вероятно, выглядел до сих пор. Черт.

Дельфина подняла на него глаза, когда он встал в дверях. У него возник странный импульс постучать в дверной косяк. Он прокашлялся.

— Ты голодна?

Ее глаза упали на его рот, и ее собственные губы слегка приоткрылись. Он не мог отвести взгляд.

— Эм… — Дельфина сглотнула.

— Я приготовлю обед, — быстро сказал он.

Черт.

Он убеждал себя, что она в шоке. В шоке от того, что чуть не умерла, и затем смущена, потому что застряла здесь с ним. Но даже не-оборотни могут чувствовать что-то от связи пары, не так ли?

А ее семья — оборотни. Она должна знать, что происходит. А значит, она знала, что он знает, и что он ничего с этим не делает, и теперь он знал, что она знает, и… у него болела голова.

И все, что у него было на обед, — замороженные полуфабрикаты. Он планировал эту поездку, думая, что будет кормить только себя. Не свою пару. Не то чтобы он пытался ее соблазнить.

Что ж, замороженные энчиладасы3 с ожогами от морозилки — идеальная не-соблазняющая еда.

Приготовление еды заняло мучительный час. Хардвик не мог найти оправдания, чтобы спрятаться в спальне, пока они были в духовке — да это и было бы прятаньем.

Он просто не мог найти оправдания, чтобы делать что-то еще.

Он стоял как истукан у духовки, почти желая швырнуть себя в нее.