Рождественский Грифон - Зои Чант

его тела, орлиная, была обтекаемой и острой. Львиная же часть была поджарой и изящной. Он выглядел как создание, рожденное парить в воздухе, а не прорываться сквозь него с грубой силой, как это делали крылатые львы-оборотни. Его перья и мех сливались в единое целое, мягкого серого оттенка, который напоминал ей камни, отполированные водой, или пепел в камине после долгого романтического вечера.

Не романтического. Долгого какого-то-другого вечера. О… отлично.

Хардвик резко кивнул ей головой. Она поняла его намек и пробралась сквозь снег, пока не оказалась в стороне. Она начинала жалеть, что не надела более плотные брюки — или непромокаемые. Когда ее начальник и решался отправиться в более холодные регионы по работе, то в места, где снег был скорее декоративным, чем глубоким. Прошлое Рождество было исключением, но тогда она едва выезжала за пределы городка.

А Хардвик был здесь в прошлом году?

Что, если был? Что, если бы они встретились, и ей пришлось бы волноваться только о реакции матери и братьев, а не всей многочисленной родни? Была бы она тогда более склонна допустить мысль, что ее внезапное влечение к нему — нечто большее, чем просто увлечение?

А что, если это и вправду больше?

Ее первым порывом было схватить эту мысль и спрятать подальше. Она заставила себя отпустить ее, и она прокатилась по ней, словно прохладный бриз.

Что, если то, что она чувствует к Хардвику, больше, чем она позволяла себе верить?

Прошлой ночью она лежала в постели, досадно бодрствуя, и вслушивалась в каждый шорох из соседней комнаты. Она прижималась лицом к подушке, пытаясь уловить малейший след его запаха, она даже не знала, как он пахнет! Они почти не касались друг друга. Тот момент на диване, когда он осторожно проверял синяк у нее на затылке, был исключением.

За исключением того, что он, должно быть, касался ее и раньше. Нес ее в домик, заворачивал в одеяла. Его руки держали ее за спину и ноги, придерживая голову, когда он укладывал ее, подтыкая шерстяные одеяла вокруг ее тела.

Дельфина ахнула, когда по ней прокатилась волна жара. Она почти чувствовала призрачное прикосновение рук Хардвика. Она, конечно, все это выдумывала. Она ничего не помнила до того момента, как очнулась на диване, а к тому времени Хардвик уже отступил на другой конец комнаты.

Но он был близко к ней. Он касался ее. А значит, он должен был знать, несомненно, являются ли они парой.

Она плотно закрыла глаза. Зачем я все время возвращаюсь к этому? Разве я уже не решила, что это чепуха?

Если бы она была парой Хардвика, он бы что-то сказал.

Если только…

Она замерла.

Если только у него не было причины молчать.

Причины вроде того, что его пара — женщина, которая построила свою жизнь на лжи тем, кто должен любить ее сильнее всего. Женщина, которая лгала ему сначала намеренно, а потом — умолчанием.

Холод, который сейчас ледяными пальцами пробежал у нее по спине, не имел ничего общего с погодой. Он проник внутрь, сковал легкие, заставил желудок сжаться.

И столкнулся с внезапным, горячим гневом.

Она была не единственной, кто лгал умолчанием.

С визгом металла и скрежетом снега о снег и камни Хардвик вытащил машину из кювета. Он на мгновение замер, бока вздымаясь от усилия, затем снова толкнул ее, выкатив полностью на ровное место. Снег осыпался с его крыльев, когда он сложил их на спину, и он повернулся к Дельфине, темные глаза сверкая.

Все, подумала она, пока лед и огонь встретились внутри нее, породив нечто бурлящее и ужасное. Мы закончили. Я получила все, что хотела: вот машина, скоро я вернусь к семье и перестану ему мешать. Все идет по плану.

Она поискала внутри себя бодрое, профессионально-благодарное и стопроцентно не на грани сожаления обо всех своих жизненных выборах и нашла подходящую улыбку.

Хардвик выглядел неловко. Он перевел взгляд с машины на Дельфину, на дорогу позади нее, а затем вздохнул так, что от этого зашуршали его крылья. Он отошел за машину, и воздух вокруг него начал мерцать.

Дельфина отвернулась. Невежливо наблюдать, как люди превращаются, сказала она себе, но дело было не только в этом. Многие оборотни — практически эксгибиционисты2. Но Хардвик стеснялся проблемы с отсутствием одежды, поэтому было бы особенно неправильно не дать ему немного уединения.

И это тоже было не совсем так. Правда, червяком заползшая в сознание, заключалась в ином. Она отвернулась потому, что, несмотря на все ее самоубеждения, какая-то надеющаяся часть ее сердца все еще верила, что они с ним пара. Но это не могло быть правдой. Решение, принятое ею более десяти лет назад, решение, вокруг которого она выстроила свою жизнь, означало, что даже если это и правда, этому не суждено случиться.

А если этому не суждено случиться, то она не собиралась пытаться украдкой взглянуть на него.

— Дельфина…

Она сглотнула внезапный комок в горле и обернулась.

— Ты действительно сделал это! Огромное спасибо. Мне жаль, что я отняла у тебя так много времени, но…

— Ты же серьезно не думаешь, что куда-то уедешь на этом?

Хардвик стоял за машиной, но теперь он обошел ее. Ее пульс участился, пока он не вышел из-за авто, и она не увидела, что он натянул брюки. Должно быть, он взял их с собой.

А как насчет остальной его одежды?

— О чем ты? — спросила она, изо всех сил стараясь игнорировать все части тела Хардвика, не прикрытые брюками, но при этом и не пялиться на самые брюки. — Ты же вытащил машину…

— Проблема не в машине. В дороге. — Он махнул рукой позади нее, и она оторвала взгляд от не-его-груди и не-его-брюк.

Он был прав. Дорога, как и ровный участок, на котором она стояла, как и все, что она видела вокруг, была завалена снегом по колено.

У нее упало сердце.

— Тогда лучше отнеси меня обратно в город.

— Это как минимум час полета. — Он добавил, и каждая линия его тела выражала нежелание: — Не знаю, заметила ли ты с высоты, но к хребту подступает новая туча. Похоже, снег будет сильнее. Станет холоднее. Я не хочу рисковать, что ты потеряешь хватку и упадешь или что мы окажемся в слепящей метели без укрытия.

Он был прав. Она видела эти снежные тучи и понимала, как и он, что затишье вокруг хижины было просто удачной случайностью.

Но его правота нисколько не облегчала ситуацию.

Пока она это думала, первые