Измена. Его вторая семья - Тая Шелест

— Так, — подтверждает мужчина без каких-либо лишний эмоций.

Кладу руку на живот, ища поддержки у своего маленького чуда.

— Он сказал, что это дети ваши, Валентин Андреевич, — припечатываю и замираю в ожидании реакции.

Из трубки несется тяжелый вздох.

— Ты права, Машунь. Это не телефонный разговор. Давай сейчас ко мне, адрес знаешь?

Причем он не спрашивает, могу ли я приехать, он приказывает, совершенно уверенный в том, что не посмею отказать.

Всё, как и Игнат. Одного поля ягоды.

Хотя, почему нет? Почему бы не расставить все точки над и, не выяснить все наверняка, если представилась возможность?

— Хорошо, — соглашаюсь, — я сейчас приеду.

И жму отбой. По спине ползают мурашки. Разговаривать с этим мужчиной все равно что ходить по тонкому льду. Один неверный шаг — и провалишься в пропасть.

Прошу таксиста поменять маршрут, называю новый адрес.

Родители мужа живут в загородном поселке. Я была там всего пару раз, но запомнила надолго этот восхитительный дом с бассейном и идеальным интерьером, который видишь обычно только на страницах дизайнерских журналов.

То, что обычными смертными эти люди не являлись, было ясно с самого начала.

Наверное, свекрови сейчас в доме нет, иначе Валентин не стал бы меня приглашать.

Надеюсь, управимся до ее появления, иначе мне вовсе не улыбается скандалить с ней снова. Да еще и на ее территории.

Через полчаса такси останавливается у знакомых ворот.

Расплатившись, выхожу. Меня уже ждут. Свекор собственной персоной — импозантный высокий мужчина с седыми волосами и пронзительным взглядом.

Улыбаюсь ему дрожащими губами.

— Ну здравствуй, Маша, — кивает он равнодушно, — идем.

Мы проходим через ухоженный двор на веранду, где расположены уютные плетеные диванчики и столик.

Свекор кивает на сиденье, и я опускаюсь на диван, внутренне сжавшись.

Он садится напротив, закинув ногу на ногу. Достает из стоящей на столике коробки толстую сигару и вертит в пальцах.

— Итак, — начинает он с видом инквизитора, — Маша. Что ты хочешь мне рассказать?

Слегка теряюсь от подобного вопроса. Медленно дышу, чтобы успокоиться.

Что я ему расскажу? Уже рассказала, что знаю всё. Ведь он сам уверил, что это не телефонный разговор?

— У вас есть любовница, — обозначиваю негромко, — и двое детей, которым мой муж притворяется отцом.

— Так, — не отрицает тот. — И?

Закрываю глаза. Буквально на секунду, чтобы собраться с мыслями. Разумеется, этот факт его не смущает. За столько лет все давно стало привычным и простым.

Подумаешь, внебрачные дети, подумаешь, записаны на сына…

— И? — переспрашиваю, — за что вы так со мной?

Да, вопрос риторический и заранее понятен, но я просто теряюсь под этим тяжелым взглядом.

— Скажем так, — мужчина кладет сигару обратно в коробку и откидывается на спинку дивана, — тебе ли жаловаться, Машенька?

— Что? — недоумеваю, — то есть, вы не отрицаете, что это ваши дети, и вы заставили Игната притворяться их отцом?

Он пожимает широкими плечами, мол, а что такого?

— Тебя что-то сильно смущает, Маш, не пойму?

Больше всего меня смущает то, с каким спокойствием он относится к подобным вещам.

— Смущает… — цежу сквозь зубы, — вы решили сохранить свою семью за счет моей, не так ли?

Мужчина спокойно улыбается улыбкой сытого удава.

— Скажи, золотце, а ты что, от этого разве что-то теряешь, м-м?

— Вы и правда не понимаете?

Он поджимает тонкие губы.

— Маш, ты пять лет живешь так, как тебе и не снилось бы, не встреть ты моего сына. Он обеспечивает тебе безбедную жизнь, у тебя есть все — шмотки, салоны, цацки, любой досуг, все что душе угодно, верно?

Медленно киваю.

— И что, — усмехается он недобро, — неужели ты настолько заелась, что станешь попрекать мужа в небольшой помощи отцу?

20

— Небольшая помощь? — переспрашиваю, не веря собственным ушам, — вы серьезно, Валентин Андреевич?

Тот невозмутимо кивает, будто и впрямь не случилось ничего из ряда вон. Не сомневаюсь, на мое место он себя не поставит.

Просто не хватит фантазии.

— И всё, ради того, чтобы не узнала ваша жена?

Какой же бред… это не может быть любовью. Если бы он ее любил, даже не задумался бы об измене. А он прижил двоих детей.

Не по своей воле? А по чьей, черт побери?

— Вы ненормальный, — выдыхаю нервно, сжимая пальцы на коленях, — вы просто…

— Следи за словами, девочка, — бросает он ледяным тоном, от которого хочется сбежать подальше, — я прояснил ситуацию, или у тебя еще остались вопросы?

Ничего он не прояснил. Совершенно. Только лишний раз подтвердил, что их с виду очень благополучная и обеспеченная семья на самом деле просто яма с грязью.

Свекор обманывает жену, приживая детей от любовницы. Но при этом хочет прикрыть свой зад и велит сыну притворяться их отцом, забив на собственную семью.

Это даже звучит, как бред.

— Я все ей расскажу, — вырывается у меня вдруг помимо воли, — она должна знать.

Мне даже любопытно посмотреть на обескураженное лицо Галины Ефремовны. Она ведь считает, что это дети Игната… и даже общается с Викой и «внуками».

Это ужасно. Как бы я ни относилась к свекрови, но такого не заслуживает никто.

— Не советую так рисковать, девочка, — произносит мужчина, угрожающе склоняясь вперед и глядя на меня спокойным взглядом хищника на охоте, — а с сыном я поговорю. Он не должен был тебе рассказать. Как знал, что язык за зубами ты не удержишь.

— И вам не стыдно?

Неужели у этого человека совершенно отсутствуют любые понятия морали?

Хотя, какая мораль, Маша? Разве можно быть такой наивной? В голове подобных людей только деньги и нажива, они давно забыли, что такое стыд и человечность.

Вот и свекор, не чужой вроде бы человек, но не гнушается в открытую мне угрожать. Поэтому меньше всего мне хочется быть с ним откровенной и посвящать в тонкости наших с его сыном отношений.

Если свекор узнает, что я хочу развод, он меня не пожалеет.

А ведь никто не знает, что я поехала сюда…

— Это не про любовь, не так ли? — морщу нос от донесшегося до меня запаха сигар. Чересчур тяжелого и горького, под стать моему собеседнику, — такие, как вы, ее не испытывают. Если только к деньгам.

— Так я и рассказал тебе, золотце. Не зарывайся. Ты в этой семье никто, и до сих пор ходишь на двух ногах только потому, что Игнат тебя любит. Так что осторожнее в своих высказываниях… — он подмигивает, отбрасывая со лба седую прядь. — Что-то еще?

Спина покрывается липкой испариной. Нужно уходить отсюда. И дернул меня черт позвонить