Завоевать сердце Рождественского Принца - Оливия Бут

ненавидишь меня, Альва. — Воздух будто наэлектризовался, словно буря, бушевавшая ранее, последовала за нами, напоминая мне о нашей интимной близости в санях. Он сделал шаг ближе, затем еще один, его взгляд не отпускал мой.

— Альва, — прошептал он, его голос был низким и хриплым, проникая глубоко в мою суть, сладострастно вибрируя в части меня, о существовании которой я даже не подозревала — до тех пор, пока он не вошел в мой мир.

— Ник, не надо, — сказала я, и мои слова прозвучали слабо даже для моих собственных ушей. — Это… что бы это ни было… не должно случиться.

Он проигнорировал меня, его костяшки коснулись моей щеки, послав волну тепла по всему телу. Я отступила на шаг назад, но он последовал, его присутствие было подавляющим, опьяняющим. Я не осознала, что отступила с ним в пустую стойку, пока моя спина не уперлась в стену конюшни.

Ник приблизился, его тело практически поглотило меня целиком.

— Я знаю, ты считаешь это влечение абсурдным и тем, на что нам не стоит поддаваться, но я не могу перестать думать о тебе. Не могу перестать желать большего вкуса тебя. То, что случилось в той буре, было недостаточно. Это только усилило мою жажду к тебе. Образ твоего обнаженного тела, раскинувшегося передо мной, не перестает мучить меня, Альва. Я никогда никого так не желал, как желаю тебя.

— Ник, у тебя есть долг перед королевством, как и у меня. Если ты не найдешь жену, ты ставишь под угрозу все. Как я могу сознательно поддаться этому… что бы между нами ни было? Как я могу возможно потворствовать своим собственным желаниям, когда завтра ты будешь ухаживать за другой? Как я могу выполнять свою работу главного эльфа и обеспечивать, чтобы ты нашел жену, когда все, чего я хочу, — это растаять в твоих объятиях, позволить тебе целовать меня, позволить тебе делать…

— Позволить мне сделать это? — спросил он, но не стал дожидаться ответа. Он наклонился и прижал свои губы к моим, нежно разомкнув их, проведя языком внутри моего рта. Мой мир потерял четкость, все сосредоточилось на нем и на том, как он зажег огонь в глубине моего сердца. Огонь, который пылал с такой яростью, что у меня не было возможности бороться с ним, кроме как позволить ему поглотить меня.

Руки Ника проникли под мой плащ, жадно касаясь каждого дюйма моего тела, будто если он не насытится сегодня, у нас больше никогда не будет шанса быть вместе. Его губы скользили по моей челюсти, затем по шее. Он развязал завязку моего плаща и дал ему упасть на землю, затем оттянул воротник моего свитера в сторону, обнажив плечо. Его губы нежно касались моей кожи с такой нежностью и желанием, что мое тело жаждало, чтобы его прикосновения исследовали каждый уголок.

Вытащив мой свитер, он просунул руки под ткань, пока не обхватил мою грудь, пока мои соски не затвердели так, что ныли под бельем. Милость зимы. Я знала, что должна отказать ему, оттолкнуть, но как я могла, когда мое тело жаждало его, словно иссохшее озеро — дождя. У меня не было сил сопротивляться ему. Не тогда, когда его поцелуи прокладывали по моей коже пылающий путь желания. Когда его руки бродили по моей груди с голодом, которому я хотела предаться. Когда я хотела быть причиной его насыщения.

— Разорви его, — сказала я между вздохами. — Я хочу, чтобы мои соски были между твоих зубов.

Мне не пришлось повторять дважды. В мгновение ока он стянул нижнее белье, прикрывавшее мою грудь, и его губы обхватили мою наготу, его язык закружился вокруг сосков, кусая их с той самой силой, будто он точно знал, чего я хочу, в чем нуждаюсь.

Его дыхание стало прерывистым, и я, не в силах себя сдержать, опустила руку и сжала его твердый бугорок. Не знаю, что на меня нашло, клянусь Тором. Трогать его — это прямой путь к еще большей беде, особенно когда он простонал, стоило мне крепче обхватить его длину. Боже, он был тверд, как камень, и толщина его превосходила все мои фантазии. Я продолжала водить по нему ладонью, у меня даже слюнки потекли.

— Чертова Хель, Альва. Если ты не остановишься…

— Если не остановлю что, принц? Разве не этого ты добивался? Чтобы я поддалась твоим распутным манерам… Чтобы признала, как сильно я хочу тебя? Как сильно я всегда вожделела к тебе, ты высокомерный, неисправимый ублюдок, но никогда не хотела признавать этого, потому что это означало бы, что чопорный главный эльф влюбился в проходимца-принца и его греховную улыбку.

— Тогда это касается нас обоих. Несмотря на все мои попытки ненавидеть твою раздражающую идеальность, то, как меня бесила твоя властная натура, мои мысли все равно постоянно возвращались к одному определенному образу…

Я сжала его крепче.

— К какому образу, принчик?

— К образу, в котором ты стоишь на коленях, главный эльф, а твои идеальные, цвета леденца губы обхватывают мой член

Отстранившись, я устремила взгляд на его, на жар в тех красивых золотисто-карих глазах, которые горели, словно водоворот из расплавленной лавы. Грудь поднималась и опускалась, его волосы были в полном беспорядке, теперь я полностью понимала, почему каждая девушка в этом королевстве так увлечена им. И дело было не только в его физической красоте. То есть, я видела, как он выглядит обнаженным, ну почти. Он оставался в своем нижнем белье все время, пока был сосредоточен на том, чтобы вызвать мое наслаждение посреди той бури.

Зрелище он был потрясающее. Широкие плечи, твердая грудь и пресс. Большие ладони и длинные ловкие пальцы…

Но я также стала свидетельницей той преданности, что жила в его сердце. Я могла только представить, каким любовником он был бы, если бы я позволила ему зайти до конца.

Он был главным распутником королевства, но теперь вот он, его внимание полностью сосредоточено на мне… не на знатной даме королевства, а на эльфе. И одна эта мысль заставляла меня стереть все сомнения и логику и просто потворствовать всем его фантазиям.

Я опустилась на колени, ни на мгновение не теряя контакта с его глазами.

— Альва, что ты…

— Тише, принц. Эта высокомерная эльфийка сейчас даст тебе то, о чем ты просил.

Я быстро расстегнула его брюки и, не мешкая, высвободила его. У меня вырвался вздох, когда его член предстал передо мной: он был не просто толстым и длинным, но и весь в переплетениях выпуклых вен. Боги,