Завоевать сердце Рождественского Принца - Оливия Бут

— Альва…

— Пожалуйста, Ник, — сказала она, ее голос дрожал, она приложила руку к моей груди, когда я попытался приблизиться. — Мы не можем продолжать это. Мне и так невыносимо тяжело планировать твои свидания, быть на этой фабрике и пытаться следить, чтобы все шло как по маслу, пока я каждый день представляю тебя с другой. Быть так близко к тебе… это лишь делает все еще мучительнее. Разве ты не понимаешь? Мое сердце разрывается каждый раз, когда я вспоминаю жар твоих губ, твоих рук. То, что ты только что со мной сделал… ты заставляешь меня чувствовать себя твоей самой ценной собственностью. Ты заставляешь меня хотеть отдать тебе все, но потом я вспоминаю, что ты не мой и никогда не будешь.

Прежде чем я смог возразить, она выскользнула за дверь, оставив меня наедине с тяжестью всего невысказанного.

Как она могла не знать, что я принадлежу ей? Что я могу принадлежать только ей.

Следующие несколько дней прошли в тумане свиданий, которые я едва помнил, прогулок, которые казались бессмысленными без Альвы рядом. Каждый раз, когда я искал ее, она была слишком занята — или избегала меня. Дистанция между нами сводила с ума, была болью, которая становилась острее с каждым проходящим часом.

Все достигло апогея, когда за два дня до солнцестояния я наткнулся на группу эльфов, столпившихся возле питомников. Две снежные собаки лежали ранеными, их шерсть свалялась от крови. Мое сердце упало. Тип полученных ими повреждений мог быть результатом только нападения более крупного зверя.

— Что случилось? — потребовал я.

— Мы не уверены, Ваше Высочество, — сказал один эльф. — Но мы видели нечто с белой шерстью, скрывшееся в лесу. Оно двигалось как тень.

Снежные барсы Ледяной Королевы. Должно быть, они.

— Предупредите Альву, — приказал я. — Обеспечьте защиту животных, особенно оленей. И уведомите мою мать — деревне нужно быть настороже.

Один из эльфов оседлал моего коня, Айсбрикера8, и страх поселился в глубине моей души, когда я взобрался в седло. Если барсы пересекли границы, значит, мой отец, вероятно, в опасности. Это означало, что он и Багряная Гвардия не смогли укрепить щиты. Я не собирался стоять в стороне и бездействовать. С меня хватит играть в принца-холостяка.

Если Ледяная Королева думала, что может угрожать моему королевству и выйти сухой из воды, то она жестоко ошибалась.

Глава 12. Альва

Новость о нападении на снежных собак распространилась, как лесной пожар. Я не стала ждать объяснений или подробностей и немедленно бросила гору бумаг по отправкам, громоздившуюся на моем столе. Я помчалась к питомникам, мое сердце колотилось в такт моим сапогам.

Прибыв на место, я застала хаос. Толпа эльфов собралась на площади, и их голоса сливались в какофонию паники и домыслов. Некогда жизнерадостная деревенская площадь теперь была омрачена тенью страха. Как объяснили эльфы из конюшни, Миссис Клаус уже отдала приказ о блокировке, все спешно укрепляли двери и окна.

К счастью, эльфы конюшни уже ухаживали за собаками, делая все возможное, чтобы им было комфортно. И все же, хотя им дали успокоительное, и деревенский лекарь сказал, что их раны заживут, у меня воротило живот от вида этих обширных повреждений. Эти животные обучены защищать нас, а сами оказались беззащитны перед тем, что на них напало.

— Что случилось? — спросила я одного из эльфов.

— Мы нашли их у кромки леса, — пояснил он, и руки его дрожали. Возможно, часть его винила себя за то, что не смог сделать больше. Обеспечение безопасности этой деревни в крови у каждого эльфа. — Они были в таком состоянии, когда мы добрались туда. Мы не видели, кто это сделал, но другие говорили, что мельком заметили что-то — мелькнувший белый мех. Оно двигалось слишком быстро для чего-то нормального.

Желчь поднялась у меня в горле. Неужели Ледяная Королева тоже стоит за этим нападением? Это означало бы, что она прошла сквозь щиты.

— Где Ник? — спросила я, с ужасом ощущая, как в животе сгущается страх.

Эльф заколебался.

— Он взял Айсбрикера и отправился за ними.

Холод, какой не могла бы вызвать даже Ледяная Королева, пробежал по мне. Другая буря начинала подкрадываться, мрачнее и яростнее предыдущей. Ник окажется там без какой-либо защиты.

— Миссис Клаус знает? — спросила я.

— Ее уже уведомили, — сказал он. — У оленьих стойл выставлена охрана, и она следит, чтобы указание о блокировке выполнялось. Все должны оставаться на местах, пока Санта не вернется.

— А как же Ник? Неужели она не посылает никого за принцем?

— Ее приказ — всем оставаться на местах. Она не хочет рисковать, чтобы кто-то еще пострадал.

Эти слова резанули меня как нож. Как я могу сидеть сложа руки, когда Ник там, сражается со штормом и, возможно, в одиночку лицом к лицу со снежными барсами? Воспоминание о его раненном взгляде за последние несколько дней мелькнуло в моей памяти. Я отталкивала его, убеждая себя, что это ради блага королевства. Но теперь, с мыслью о том, что он там в опасности, моя решимость рассыпалась. Я не могла вынести мысли, что с ним что-то случится, не тогда, когда я была такой холодной, такой отстраненной.

К Хели с приказами Миссис Клаус. Мне нужно было найти его.

Пробравшись к саням и убедившись, что никто не видит, я запрягла небольшую упряжку снежных псов. Буря уже набирала силу, ветер выл, словно сама Ледяная Королева наблюдала за мной. Сердце бешено колотилось, когда я натянула поводья, подгоняя псов вперед.

Буря становилась свирепее с каждой милей, снег падал так густо, что казался стеной белого цвета. Собаки упорно двигались вперед, их чуткие носы вели нас через лес. Мои руки ныли от сжатия поводьев, тело дрожало от лютого холода.

Когда стемнело, видимость стала почти нулевой. Ветер выл, взбивая снег мне в лицо и обжигая открытую кожу.

— Давайте же, — подгоняла я собак, хотя мой голос был почти заглушен вихрем.

И тогда мое сердце упало: в снегу проступили кровавые следы. Следы были слабыми, почти погребенными под свежей порошей, но их невозможно было не узнать.

Мужские сапоги.

Глава 13. Ник

Буря ревела, словно выпущенный на волю зверь, ветер выл сквозь деревья, пока я гнал Айсбрикера глубже в лес. Холод впивался в меня, тот самый колючий мороз, от которого кровь в жилах стынет. Но повернуть назад я не мог —