Завоевать сердце Рождественского Принца - Оливия Бут

он был так переполнен кровью, что кожа на головке натянулась, а на самом кончике уже выступила капля. Он впутал пальцы в мои волосы, в то время как я одним неторопливым движением языка слизала ее, и низкий стон, сорвавшийся с его губ, зажег в самой глубине меня ослепительно-белое пламя.

Направляя его в свой рот, я не спеша сосала головку, будто это был самый вкусный рождественский леденец на палочке. Его рука сжалась в моих волосах, и я знала, что ему это нравится больше, чем он представлял в своих фантазиях.

Он погладил мою щеку другой рукой, его взгляд был прикован ко мне и к тому, что творил мой рот.

— Черт, маленькая эльфийка. Ты доведешь меня до конца, если будешь продолжать так сосать.

Внезапно прямо у конюшни послышались голоса — наверное, конюхи отправлялись по домам. Меня пронзила вспышка возбуждения, застав врасплох. Ник, кажется, не обратил внимания, но я — да, и осознание того, что там, за стеной, люди идут своей дорогой, а здесь, внутри, я стою на коленях с членом Рождественского Принца, глубоко вошедшим мне в рот, свело меня с ума.

Я сжала его крепче и принялась сосать с такой жаждой, словно не могла насытиться, заставляя его в ответ толкаться в мой рот с тем же пылом. Мышцы его бедер напряглись, и я поняла, что он близко…

Боги, это было безумием. Я была главным эльфом. У меня была работа… обязанность следить, чтобы ничто не помешало идеальному Рождеству, а я стояла здесь, сосала член Ника, чувствуя, как становлюсь все влажнее от мысли попробовать сперму этого невыносимого принца. На долю мгновения мне стало плевать на ответственность. Мне было плевать, если завтра мне придется отправлять его на какое-то нелепое свидание, чтобы ухаживать за какой-нибудь знатной дамой королевства. Прямо сейчас он был мой, и это было все, что имело значение.

— Блядь… Альва… — прохрипел он.

От того, как мое имя, грубое и пропитанное похотью, сорвалось с его губ, у меня внутри все оборвалось. Я сосала все безудержнее, и с каждым его рыком, каждым хриплым выдохом, который я вытягивала из него своим ртом, ведя его к краю, по моим жилам пробегали токи острого, запретного наслаждения. Последний, глубокий толчок — его тело затрепетало в финальном спазме, и теплое семя хлынуло мне в горло. Пульсируя, оно наполняло меня, пока не выступило каплями в уголках губ. Я проглотила, сколько смогла, и, подняв на него взгляд, медленно облизнула губы.

Он смотрел на меня, завороженный, и провел большим пальцем по моему влажному рту.

— Ты чертовски прекрасна, маленькая эльфийка. Ты полностью мной завладела, знаешь? Как я смогу завтра делать вид, что ищу невесту, если хочу только тебя?

Я встала, поправляя одежду, пока он убирал себя обратно в брюки. Приглаживая волосы пальцами, я посмотрела в его все еще расширенные глаза.

— Завтра мы с тобой будем делать то, что лучше для королевства. Но сегодня… сегодня принадлежало нам, принц.

С этими словами я поцеловала его на прощание и оставила его в конюшне.

Глава 11. Ник

На следующее утро воздух в моих покоях был свеж от аромата сосны и свежевыстиранного белья. Я смотрел на свое отражение в позолоченном зеркале, пока мой камердинер, Рорин, возился с воротником моего малинового бархатного камзола.

— Ваше Высочество, вы будете выглядеть ослепительно на первом из свиданий в рамках ваших ухаживаний, — сказал Рорин, отступая, чтобы полюбоваться своей работой.

Я хмыкнул, едва воспринимая его слова. Мои мысли были далеко. Если точнее — в конюшне прошлой ночью, где Альва своим ртом свела меня с ума, превратив в трясущуюся развалину. Дело было не только в физической разрядке — хоть я и солгал бы, сказав, что это не было лучшим ощущением в моей жизни. Нет, все было в том, как она на меня смотрела, в тепле ее глаз. Презрение, к которому я уже привык, исчезло, сменившись чем-то, чего я не мог точно назвать, но отчаянно желал удержать.

Она сказала, что не разочарована во мне, и я не мог отрицать, как приятно было слышать эти слова.

— Ваш шейный платок, сир, — напомнил Рорин, возвращая меня в настоящее.

— Верно. — Я поправил шелковый галстук, позволив Рорину завершить узел. Я не был особенно в восторге от сегодняшнего свидания — или от всего этого мероприятия, если уж на то пошло. Мысль о том, чтобы выставлять напоказ череду знатных девиц, словно я разглядываю рождественские украшения, вызывала у меня тошноту.

Стук в дверь прервал нас, и, прежде чем я успел ответить, в комнату вошла мать. Она была сама элегантность, ее рубиновое платье мерцало в солнечных лучах, а волосы были убраны серебряной гребенкой. Ее вид слегка смягчил мое настроение, какой бы суровой и непреклонной она порою ни была, из моих родителей она всегда была более понимающей.

— Доброе утро, Николас, — приветствовала она, ее голос был теплым. Ее взгляд скользнул по мне, и она кивнула в знак одобрения. — Ты выглядишь превосходно. Идеальная картина Рождественского Принца.

— Спасибо, матушка, — сказал я, хотя в моем тоне не было энтузиазма.

Она подошла ближе, сложив руки перед собой.

— Я знаю, твой отец был строг к тебе прошлой ночью.

— Это мягко сказано, — пробормотал я себе под нос.

Ее выражение смягчилось, и она протянула руку, чтобы смахнуть невидимую пылинку с моего плеча.

— Ты знаешь, он любит тебя, Ник. Все, что он говорит, все, что он делает — это потому, что он хочет для тебя самого лучшего.

— Знаю, — сказал я, хотя слова прозвучали пусто. — Именно поэтому я должен быть с ним на границах, защищать королевство. Вместо этого я застрял здесь, играя в завидного холостяка.

Ее губы сжались в тонкую линию, но тон оставался мягким.

— Твой отец справится с Ледяной Королевой. Он делал это раньше и сделает снова. Сейчас твой приоритет — найти жену. Владениям нужна будущая Миссис Клаус, кто-то, кто сможет помочь тебе править, когда придет время.

Я колебался, потом спросил:

— А что, если я уже нашел ее?

Ее брови удивленно взметнулись, но затем ее глаза сузились с подозрением.

— Я видела, как ты держал Альву за руку вчера. Только не говори, что ты забавляешься с этой эльфийкой, Николас? Неужели ты так не способен держать свои… чресла под контролем?

Мне не следовало ничего говорить, но мысль о том, чтобы дольше держать свои чувства к Альве в себе, казалась невыносимой.

— Все не