Завоевать сердце Рождественского Принца - Оливия Бут

Сосны сливались в метели. Мой конь нервно фыркнул, его уши дергались назад при каждом треске ветки и порыве ветра. Он тоже чувствовал это — что-то нездоровое, таящееся в буре.

И тогда я увидел их.

Три белых силуэта материализовались из метели, их светящиеся глаза уставились на меня с хищной яростью. Я был прав. Снежные барсы. Крупнее любого природного зверя, их рычание низкое и густое, рассекало ветер, как клинок.

— Тише, мальчик, — пробормотал я Айсбрикеру, крепче сжимая поводья и выхватывая меч. Сталь тускло блеснула, ее вес был знаком в моей руке. Барсы разошлись веером, их движения были выверенными, они окружили меня, словно звери, преследующие добычу.

Вожак напал.

Мой конь встал на дыбы, его ржание было резким криком ужаса, когда зверь ударил когтями, похожими на кинжалы. Я изо всех сил натянул поводья, но прыжок барса опрокинул нас обоих. Я сильно ударился о землю, воздух вышибло из легких, снег взметнулся вокруг.

Барс был на мне прежде, чем я успел опомниться, его когти занеслись к моему горлу. Сработал инстинкт. Я откатился в сторону, едва увернувшись от удара, и нанес ответный удар мечом. Клинок встретил шерсть и плоть, и барс издал яростный рев, когда я нанес ему глубокую рану на боку.

Другой прыгнул справа.

У меня едва хватило времени парировать его атаку клинком, когда второй барс набросился. Его вес врезался в меня, отшвырнув назад в снег. Зубы щелкнули в сантиметрах от моего лица, его горячее дыхание смешивалось с холодным воздухом. Я ударил коленом в его брюхо, извернулся и схватился за кинжал на поясе. Отчаянным толчком я вонзил лезвие ему в грудь.

Барс взвыл, его силы иссякли, но он еще не сдался. Он провел когтями по моей руке, и я, шипя от боли, увидел, как из ран сочится кровь. Стиснув зубы, я глубже повернул кинжал, целясь в сердце. Зверь содрогнулся и безвольно рухнул на меня.

Не было времени перевести дух. Третий барс уже был на мне, его рев отдавался в костях. Я столкнул мертвого зверя и вскочил на ноги, подняв меч. Оставшиеся двое окружили меня, один берег раненый бок, но все еще был смертоносен.

Вожак атаковал снова — бело-серая молния. Я сделал шаг в сторону, описывая мечом широкую дугу. Клинок нашел цель, рассекая плечо зверя. Тот взвизгнул и ненадолго отступил, но его сородич тут же воспользовался моментом.

Боль вспыхнула в боку, когда когти разорвали мой камзол, впиваясь в плоть. Я пошатнулся, зрение поплыло, пока кровь сочилась в снег. С оскалом барс обнажил клыки, готовясь к следующему удару.

Только не так, подумал я, крепче сжимая меч. Если это мой конец, я паду сражаясь.

Барс бросился вперед, и я, собрав все остатки сил, сделал встречный выпад снизу вверх. Лезвие погрузилось глубоко в его грудь, пронзив сердце. Зверь издал последний хриплый рев и рухнул на меня, своим весом придавив к снегу.

Дыхание мое стало прерывистым и хриплым, каждый вдох давался труднее предыдущего. Мир накренился, буря закружилась в головокружительном вихре белого и красного. Мне удалось столкнуть барса с себя, мои руки были скользкими от собственной крови, и я, пошатываясь, поднялся на ноги. Мои ноги стали свинцовыми, каждый шаг давался с невероятным усилием.

Я добрался до дерева, тяжело опершись о его шершавую кору. Мое зрение сузилось, чернота заползала с краев. Снег подо мной был окрашен в темно-багровый цвет. Я терял слишком много крови. Хватка на мече ослабла, и он выскользнул из руки, с мягким тук упав в снег. Мои колени подкосились, я осел, холод проникал в мои кости.

— Альва… — прошептал я, и затем все погрузилось во тьму.

Глава 14. Альва

Все мое тело содрогнулось при виде этих кровавых следов. Я наклонилась против ветра, выискивая любой признак Ника.

— Давай же, — подгоняла я собак, мой голос дрожал как от паники, так и от холода. Лес был циклоном из белого и теней, буря становилась все свирепее с каждой минутой.

Ветви трещали над головой, добавляясь к какофонии природной ярости. Мои костяшки горели от сжатия поводьев, но я отказывалась сбавлять скорость. Затем я увидела это. Следы. Крупные отпечатки лап смешались со слабым следом крови. Мое дыхание прервалось.

— Прошу, Один, только не это.

Вдали появилась темная фигура, распластавшаяся у дерева. Мою грудь сжало, и я спрыгнула с саней, спотыкаясь по снегу.

— Ник! — позвала я, мой голос сорвался, когда я опустилась на колени рядом с ним.

Он был едва в сознании, его лицо бледное, губы с синеватым оттенком. Кровь окрашивала снег вокруг него, сочась из жестоких ран на груди и руках. Его дыхание было поверхностным, каждый выдох — легким облачком на ледяном воздухе.

— Ник, — прошептала я, осторожно потряхивая его за плечо. Его глаза медленно открылись, затуманенные и несфокусированные. — Останься со мной. Пожалуйста.

Его губы шевельнулись, но звука не последовало. Я прижала ладонь к самой страшной ране, пытаясь остановить кровь, но ее было повсюду. Мои руки тряслись. У меня не хватило бы сил оттащить его к саням, а буря бушевала так яростно, что помощи ждать было неоткуда. И тут я вспомнила о склянке, которую дала нам Хелька. Дрожащими пальцами я обыскала складки плаща, пока не нащупала ее. Внутри оставалось всего несколько драгоценных капель.

— Пожалуйста, пусть это сработает. — Я вытащила пробку и поднесла флакон к его губам. Он был слишком слаб, чтобы пить, и мне пришлось придержать его челюсть, вливая жидкость в рот. — Ну же, Ник, — умоляла я. — Глотай.

Он слабо закашлял, жидкость потекла из уголка рта, но ему удалось проглотить. Его глаза закатились, и голова бессильно упала вперед, он потерял сознание. Пульс застучал у меня в ушах.

— Пожалуйста, Один, — молилась я, слезы замерзали на щеках. — Не забирай его… не так.

В бушевавшей метели мелькнула тень. Я резко подняла голову, сердце провалилось куда-то в горло. Из снежного марева возникла фигура — высокая, худощавая, с бледной кожей, мерцавшей, как иней, в слабом свете. Его волосы походили на сосульки, а глаза пронзали ледяной синевой. От него исходил потусторонний холод, и у меня перехватило дыхание.

— Кто ты? — потребовала я, хватаясь за упавший меч Ника и поднимаясь, чтобы прикрыть его тело.

— Я не желаю зла, — сказала фигура, его голос был гладким, как поверхность ледяного озера. — Меня