Завоевать сердце Рождественского Принца - Оливия Бут

холмам, я не мог перестать думать о разговоре, который мне предстояло провести с родителями. У них не останется выбора, кроме как принять Альву. В старой магии нет ничего, что запрещало бы эльфийке стать Миссис Клаус. И все же тяжесть их вероятного неодобрения точила меня изнутри. Увидят ли они то, что вижу я? Ее силу, ее сердце, ее преданность королевству?

Увидят ли они, что она мое сердце?

К тому времени, как мы достигли подножья горы, полуденное солнце уже начало клониться к закату, бросая длинные тени на замерзшую землю. Воздух становился разреженнее по мере нашего подъема, а снег глубже с каждым шагом Айсбрикера. Альва крепче обхватила мою талию, и ее тепло стало небольшим утешением против всепроникающего холода.

— Нам стоит остановиться на ночь, — сказал я, останавливая Айсбрикера. Гора нависала над нами, ее вершину скрывали клубящиеся облака. — С утра будем двигаться быстрее.

Альва кивнула, и вместе мы разбили небольшой лагерь в защищенной скальной нише. Ночь сгущалась, костер потрескивал, а над нами одна за другой загорались звезды. Альва сидела рядом, пока я изучал карту, прослеживая маршрут, на котором, согласно ей, мы должны найти Сердце Йоля. Все, на что мы могли теперь надеяться, — что Сердце сочтет нас достойными и явит себя.

Солнце едва показалось на горизонте, когда мы свернули лагерь. Первое утро зимы было необычайно стуже, и ветер хлестал по коже, как бич. Щеки Альвы порозовели от холода, губы слегка обветрились, но в глазах горела решимость продолжать поиски.

Тяжесть предстоящего дня легла на меня, как остывшая роса, цепляющаяся за гриву Айсбрикера.

— Мы должны быть близко, — сказал я, останавливая коня и вытаскивая карту из камзола. — Согласно указаниям Хельки, артефакт, как говорят, скрыт в роще близ вершины. Если повезет, мы достигнем его до полудня.

Альва кивнула, ее дыхание клубилось на холодном воздухе.

— Будем надеяться, что удача на нашей стороне.

Айсбрикер нес нас все выше, его копыта цокали по обледенелому камню, а тропа становилась уже и опаснее. Альва прислонилась головой к моей спине, пытаясь немного отдохнуть. Я прикрыл своей рукой ее руку, пока мы продолжали подниматься рысцой к вершине.

Путь становился круче по мере того, как солнце поднималось выше. Мир вокруг, казалось, затаил дыхание, тишину прерывали лишь случайные порывы ветра.

Наконец, роща показалась вдалеке.

Она была непохожа на все, что я когда-либо видел. Древние деревья со стволами шириной с дома окружали поляну, их ветви переплетались, создавая полог из сверкающих сосулек. Воздух мерцал эфирным светом, словно весь круг был защищен прозрачным магическим щитом. В центре рощи стояла ледяная колонна, покрытая рунами, которые, казалось, слабо пульсировали магией.

Мы спешились, наши сапоги оставляли отпечатки на снегу, когда мы пересекали магический порог. Это было похоже на шаг сквозь ледяную мембрану, которая ласкала кожу влажными пальцами. Альва взглянула на меня, рука скользнула по щеке. Она, должно быть, тоже почувствовала странную влажность на коже.

Медленными шагами мы приблизились к колонне. Мое дыхание участилось, когда я увидел, что покоится на ней. Это был кристалл, размером примерно с кулак, светящийся мягким золотым светом. Его грани преломляли солнечный свет, отбрасывая радуги, танцующие по снегу. Он пульсировал, как сердце, каждый удар отзывался в моей груди.

— Это должно быть Сердце Йоля, — сказала Альва. — Если оно явилось нам, значит…

Когда я протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, передо мной материализовалась фигура, возникшая из мерцающего света. Она походила на духа древних времен, облаченного в развевающиеся, несмотря на отсутствие ветра внутри этого круга, одеяния. Его глаза сверкали, как расплавленное золото. От его присутствия исходили и тепло, и могущество, и я инстинктивно отступил.

— Вы пришли за Сердцем вашего королевства, — произнес дух, и его голос звенел, как колокольчики. — Но оно не даруется просто так.

Я взглянул на Альву, затем обратно на духа.

— Какую жертву ты требуешь?

Взгляд духа скользнул по нам.

— Сердце Юля — реликвия равновесия, маяк света, отталкивающий тьму. Чтобы обрести его силу, требуется жертва, рожденная любовью и самоотверженностью.

Альва схватила мою руку.

— Мы готовы сделать все необходимое для нашего королевства.

Глаза духа смягчились, когда он посмотрел на нее.

— Взгляните на кристалл и позвольте вашему сердцу в тишине излить свою правду. Если оно примет вашу жертву, реликвия пробудится.

Я сглотнул, мои мысли неслись. Что я вообще мог отдать, что было бы достаточно? Я посмотрел на Альву, ее нахмуренные в раздумье брови, и невидимая пуповина дернула за мое сердце. Она уже отдала так много для этих владений, для меня. Как я мог ожидать, что она откажется от большего? Но я знал, если попытаюсь сказать ей, чтобы это было моей ношей, она только заспорит и заставит меня подчиниться.

Дух протянул руку к нам.

— Положите ваши руки на Сердце.

Вместе мы сделали шаг вперед, и наши руки встретились над теплым, пульсирующим кристаллом. В тот миг, когда моя кожа коснулась его, сквозь меня прокатилась волна магии — всепоглощающий, жгучий свет, что изгнал холод и наполнил меня надеждой.

Сердце начало светиться ярче, его свет распространялся наружу пульсирующими волнами. Сама роща, казалось, ожила, иней таял, обнажая под собой яркую зелень.

— Доставьте его в сердце вашей деревни, — произнес дух, и его голос стал затихать, а форма растворяться в свете. — Лишь там его сила может раскрыться полностью.

Мы не теряли ни мгновения. Удерживая кристалл в руках, мы взобрались на Айсбрикера и начали спуск. Небо начало темнеть от неестественного скопления пепельных туч, и тот разумный холод, что явился со снежной бурей прошлой ночью, вновь простер свои ледяные пальцы по земле. Я мог лишь молиться, что мы не опоздали.

Обратный путь в Рождественскую Деревню промчался мимо нас мельканием деревьев и снега. Айсбрикер мчался по местности, его дыхание клубилось в воздухе. Я не мог быть более благодарным за его магическую выносливость. Любой другой скакун давно бы пал под тяжестью наших тел.

К тому времени, как мы прибыли, небо было черным как смоль, хотя на дворе стоял лишь полдень. Деревенская площадь была безмолвна, все еще соблюдая режим укрытия. Я едва ли не спрыгнул с коня и помог Альве спешиться. Вместе мы понесли Сердце к центру площади, где возвышалась, гордая и величавая, как гигантский страж, рождественская ель этого года, огоньки на которой мерцали вопреки гнетущей злобе Ледяной Королевы, таившейся в тенях.

— Куда нам его поместить? — спросила Альва.

— Я знаю идеальное место… — Я закрыл глаза и призвал каплю магии Одина, той магии, что жила в жилах каждого Йольфадра,