Мистер Май - Николь С. Гудин

он постоянно касается меня. С самого утра после съёмки он как будто не может удержаться. И, что удивительно, у меня нет никакого желания его останавливать.

Последние дни он открывается мне с совершенно другой стороны, и я ненавижу, как сильно она мне нравится.

— Так ты просто живёшь здесь и катаешься на серфе целыми днями? — спрашиваю я, проводя рукой по рейлингу доски для серфинга, лежащей на скамье в его мастерской. — Вот это жизнь.

Он не отвечает.

— Зейн сказал, что ты раньше тоже каталась, — тихо произносит он, подойдя ближе.

Он настолько близко, что я чувствую тепло его тела.

— Каталась, — киваю я, не глядя на него.

— Мне жаль, что ты чувствовала, будто должна всё бросить, — говорит он, и снова в его голосе звучит эта искренность, от которой мне не по себе.

Я качаю головой — короткое, едва заметное движение.

— Не переживай. Я была ребёнком. Это не являлось всей моей жизнью.

— Чушь, — его голос становится хриплым.

Я ощущаю, как он отводит мои длинные светлые волосы за плечо, чтобы они свободно упали на спину.

Я вздрагиваю, когда он проводит пальцами по их длине.

Он склоняется ближе, и я чувствую его дыхание у своего уха.

— Океан в твоей душе, Иден, — шепчет он. Его растрёпанные волосы щекочут мне плечо, а по коже пробегают мурашки.

Я должна отойти.

Я должна убраться подальше от этого опасного парня.

Я должна сделать всё, что угодно, только не поднимать голову, чтобы не встретиться с его взглядом.

Но я делаю именно это.

Его губы — прямо здесь.

Он наклоняется, дразня меня своей близостью, и когда мне кажется, что он вот-вот меня поцелует, Джейк отстраняется совсем немного, касаясь моего носа своим.

— Почему я не могу выбросить тебя из головы, Иден? — рычит он.

Я качаю головой. Всё, о чём я могу думать, это как близко он находится, и как сильно я хочу, чтобы он оказался ещё ближе.

Он медленно разворачивает меня, так что я оказываюсь к нему лицом и прижимаюсь всем телом.

Это опасная территория, даже запретная. И, наверное, я ужасный человек, потому что это делает всё только ещё более захватывающим.

Я кладу руки ему на грудь, как всегда обнажённую, и наслаждаюсь ощущением его тёплой кожи под своими ладонями

— Ты сводишь меня с ума, — шепчу я.

— Ты такая чертовски сексуальная.

Его зелёные глаза встречаются с моими, и внутри всё превращается в мягкую, бесформенную массу.

Какая уж там сила воли.

Я не должна хотеть этого мужчину, но реальность такова — я его хочу.

Я действительно безумно его хочу.

Я преодолеваю расстояние между нами и приподнимаясь на цыпочки, чтобы встретить его ждущие губы.

С тихим стоном я тону в этом поцелуе, как в штормовом море. Его руки мгновенно оказываются на моих бёдрах, и он целует меня так, будто никогда не пробовал ничего слаще.

Он отстраняется, тяжело дыша, но лишь на мгновение, а затем снова приближается ко мне, его язык мягко проникает в мой рот, а сердце бьётся в унисон с моим.

Он обхватывает меня сильными руками и поднимает, усаживая на скамью прямо поверх доски для серфинга. Затем протискивается между моими ногами, его губы не отрываются от моих.

Это так неправильно, но, чёрт возьми, я чувствую, что сейчас Джейк — самый правильный выбор.

Он проводит зубами по моей нижней губе, и я буквально содрогаюсь всем телом.

— Я хотел тебя так долго, — шепчет он на грани между словами и дыханием, и это воспоминание вскрывает что-то в моём разуме — Зик как-то сказал, что Джейк хочет меня с момента моего возвращения в тур.

И вот я здесь, практически подношу себя ему на серебряном подносе.

Я замираю.

Его губы скользят по моей шее, и я почти сдаюсь. Чёрт возьми, как же это хорошо.

— Джейк, — пытаюсь я произнести, но это больше похоже на стон, чем на сигнал остановиться.

Его руки уже под моим топом, пальцы касаются обнажённой кожи.

— Джейк, — говорю я снова, и в этот раз он слышит.

— Что не так, дорогуша?

Я ненавижу, как он произносит это слово. В его голосе нет ни намёка на насмешку или самодовольство. Он действительно думает, что я ему дорога…

Но это всё иллюзия.

— Мы не можем этого сделать, — шепчу я, встречаясь с его глазами.

— Почему, чёрт возьми, нет?

— Для начала мой брат... и тот факт, что мы даже не любим друг друга, — это тоже достаточно веская причина.

— Скажу это максимально тактично, дорогуша, но плевать я хотел на твоего брата.

— А мне не всё равно, — шепчу я. — Мне важно, что он думает.

Боль пробегает в его взгляде, прежде чем он сжимает губы, и его глаза холодеют.

— Ты позволишь ему лишить тебя того, чего ты хочешь?

— Кто сказал, что я тебя хочу? — я вызывающе поднимаю подбородок.

Он хмуро смеётся.

— Не обязательно говорить вслух, чтобы это стало правдой.

— Ты просто хочешь затащить меня в постель, — говорю я, и ненавижу, как уязвимо звучит мой голос.

Он убирает одну руку с моего тела и ерошит волосы, явно разочарованный.

— Я не буду врать, Иден. Я уже давно думаю о том, как мог бы тебя соблазнить, однако никогда не переходил к делу... до сих пор. Но после той ночи я просто не могу остановиться. Ты интригуешь меня, хотя всё, чего я хочу, — это притвориться, что тебя не существует.

Я не знаю, что на это ответить. В его словах одновременно комплименты и оскорбления, и я никак не могу решить, оттолкнуть его или притянуть ближе.

Мой разум знает, что делать — бежать. Но тело меня предаёт, а бабочки в животе настойчиво уговаривают остаться.

— Теперь я попробовал тебя, дорогуша, и не хочу отпускать. Ты слишком чёртовски сладкая.

— А как же Зик?

— Он не совсем в моём вкусе, — его хитрая улыбка вызывает у меня смешок.

— Ты ужасен, — смеюсь я.

— А ты — слишком соблазнительна, Иден.

— Нам нужно замедлиться, — шепчу я.

— Что угодно, — шепчет он в ответ. — Только останься здесь, со мной.

Я закрываю глаза, осознавая своё поражение. Я уже знаю, что не уйду. На этом этапе я не уверена, что вообще могу.

— Я никуда не уйду, — признаюсь я.

— Хорошо, — рычит он. — Я буду касаться тебя, как своей, пока ты не поймёшь, что уже давно принадлежишь мне.

— Я всё ещё тебя не люблю.

— Продолжай лгать себе, Иден. Посмотрим, насколько далеко это тебя заведёт.