Сердце Белого бога - Рина Белая

был исчезающей тенью тех свирепых красавцев, которых я помнила. С холодными, черными как сама бездна глазами, и длинными острыми рогами, венчающими их головы, они гуляли по просторам Сатаи — далекой и невероятно прекрасной планеты.

Рогоносец замер, уставившись на меня.

Я всмотрелась в его тусклый взгляд. Нас объединила одна никому не понятная пустота в душе. У нас больше не было цели, не было желания биться за свою жизнь. Каждый был готов подчиниться судьбе и поставить последнюю точку.

Однако в каждом из нас еще были силы для удара. Хоть и очень мало.

Я склонила голову и закрыла глаза.

Нет, я не боялась. Сердце билось ровно, потому что не было страха.

Я чувствовала его дыхание. Чувствовала, как приходят в напряжение мышцы, переставляя покрытые наростами подошвы ног и разворачивая ко мне его тело. И только тогда открыла глаза, когда поняла, что своим дыханием он поднимает в воздух песчаные облака пыли, не причиняющие мне никакого вреда.

Он стоял передо мной с опущенной головой.

«Радиххх», — прозвучал в моей голове его низкий голос.

Я хотела было сказать «прости… я не понимаю», но вовремя спохватилась.

«Что значат твои слова?» — спросила я мысленно, широко распахнутыми глазами глядя на рогоносца.

«Радиххх, — повторил он, неуклюже приподнимая голову. — Звать Радиххх».

«Тенера, — машинально ответила я, и чуть подавшись вперед, произнесла уже более уверенно: — Мое имя Тенера».

«Устать, — сказал он, бросая на меня беспомощный взгляд. — Хотеть спать».

«Понимаю. Я понимаю тебя, Радиххх», — ответила я.

«Место плохой. Тянуть к земле».

Все так. Гравитация на Сатае была ниже, чем здесь, на Земле. На родной планете я могла легко лазать по скалам, преодолевая в прыжке многие метры. Здесь на мои лапы словно навесили гири. Что уж говорить про такого гиганта, как он.

«Еда плохой».

Я улыбнулась, вспоминая островки редкой растительности, которая пробивалась меж камней во время правления миролюбивой Рете. Рогоносцы любили эту траву. Их голова заканчивалась своеобразным клювом, который мог перемалывать куда более грубые стебли.

«Звери плохой. Убивать не потому, что слабый. Хотеть убивать».

Голова разрывалась от оглушительного скрипа его голоса, но я не шевелилась, боясь оборвать это ощущение единства.

«Хотеть спать».

«Скоро, Радиххх. Скоро. Они ждут», — сказала я, бросая взгляд на решетку, за которой в темноте блестели лезвия мечей.

Понимая, что схватки между нами не будет, ведущий натравил на нас заключенных. Натужно заскрипел механизм, разом открывая ворота, поднимая решетки, и с четырех сторон на арену хлынули заключенные. Подстрекаемые словами ведущего, они бежали на нас, крича и размахивая мечами. В следующее мгновение арена пришла в движение. Радиххх направил свои рога туда, где было наибольшее скопление людей, и, выдувая пар из ноздрей, пошел в лобовую атаку. Часть заключенных он поднял на рога, остальных пропустил под собой, и они замертво упали под его ногами. С криками ужаса заключенные шарахнулись к воротам, которые к этому моменту были уже наглухо закрыты.

Я стояла в самом центре наполненной кровью арены и не могла оторвать взгляда от Радиххха.

Он был красив и беспощаден в своем последнем танце со смертью.

Болезненный удар по ногам заставил рогоносца резко уйти влево и врезаться в стену. Послышался мощный выламывающий взрыв, после которого арену накрыло облаком мраморной пыли.

Наступила гробовая тишина. Когда пыль улеглась, я увидела тела заключенных, над которыми возвышался Радиххх. С обломанными рогами и ободранным боком, он едва держался на ногах. Из ноздрей хлестала кровь.

«Тенера… — из последних сил сказал Радиххх, — Хотеть спать. Спать страшно. Нуждаться проводник».

Мне понадобились считанные секунды на то, чтобы решиться.

«Да, Радиххх. Да! — со слезами на глазах пообещала я. — Я стану твоим проводником».

«Мой путь закончиться. Радиххх уходить спокойным».

Радиххх медленно вдохнул воздух и тяжело выдохнул. В следующее мгновение свет в его глазах померк, рогоносец рухнул на песок. А я… я едва устояла на лапах, когда в мое тело горячей волной вторгся дух Радиххха.

Глава 20

На следующий день я покинула арену.

На меня надели металлический ошейник с острыми краями, которые врезались в шею, привезли на площадь и посадили на цепь, прикованную к высокой стене. Сложенная из огромных каменных блоков, она являлась частью храма Скорби, куда каждый день приходили люди. Они бросали монетки, наполняя специальные медные чаши, желая очистить свое сердце от переживаний, а свою жизнь от болезней и потерь.

Здесь я проводила целые дни, недели и даже месяцы. Ужасная жара сводила с ума, а невыносимо душный воздух не давал вздохнуть полной грудью. Меня мучили голод, жажда и назойливые мухи. Но хуже всего был мой новый хозяин. Это был невысокий коренастый мужчина с грубыми руками и черствым сердцем, поэтому не было ничего удивительного в том, что день ото дня мне становилось все хуже.

Ко мне мог подойти любой, но с одним условием — не пересекать специально обозначенную черной лентой черту и за определенную плату сделать фото с кровожадным зверем. Также можно было купить лотерейные билеты с моим изображением, но только за «втридорога».

Со временем кровожадный зверь изрядно отощал и стал похожим на скелет. Желающих сделать селфи с бледной немощью поубавилось, что напрямую сказывалось на настроении хозяина, который уже начал подумывать о том, чтобы продать меня в музей на чучело. Но все изменил один день.

Сегодня на площади было особенно многолюдно. Повсюду стояли уличные торговцы, зазывая народ купить у них сувениры и разного рода подарки. Неспешно прогуливались семейные пары, каталась молодежь на скейтах. Дети плескались в фонтане, который образовывал кольцо в самом центре площади. Вокруг фонтана стояли кафе, до отказа заполненные посетителями, чей аппетит раздразнивали местные повара, готовившие на открытом огне национальные блюда.

— Мама, мама, — коснулся моего слуха детский голос.

Я подняла голову и взглянула на девочку в голубом платьице с белыми цветами. Ее черные волосы были аккуратно заплетены в две косички и повязаны белыми лентами.

— Да, мой цветочек? — ответила женщина, чуть склонив голову.

— Ей больно, — сказала девочка, тыкая в мою сторону указательным пальчиком.

Женщина присела перед ребенком и, поймав ее взгляд, ласково проговорила:

— Она много плохого совершила в своей жизни. Может, этот пожилой господин и поступает с ней чересчур грубо, но он следит, чтобы она больше никому не могла причинить вред. Идем, — женщина поднялась и потянула за собой ребенка. — Я куплю тебе твоих любимых леденцов.

Девочка согласилась, и, взявшись за руки, они пошли дальше.

Мгновением позже я снова увидела этого ребенка, но на