Девочка Черной Бороды - Екатерина Ромеро

Конечно, дома у Таты я сталкивалась с неприязнью, но еще ни один человек не презирал, ни ненавидел меня так, как это делает Черная Борода.

И ненависть его не знает рамок. Она бесконечна, словно длиннющий день в колонии. И нет там просвета, там вообще ничего нет кроме тьмы.

Так странно, я жила с мыслью, что умру, когда вырасту. Что никем не стану, не выйду замуж, не рожу детей. У меня не было самого главного – надежды и теперь я понимаю, что боялась не зря.

Порой кошмары могут сбываться, особенно если Он властелин города и твоей жизни тоже.

Я плохо помню дорогу домой. В голове то и дело крутились мысли. О казни. Она будет прилюдной, ее будут видеть не только охранники, но и родственники Гафара. Пожалуй, я недооценила масштабов его ненависти. Он хочет поиздеваться, а перед этим сломать меня.

– Выходи.

Мы уже дома у Гофра, от нервов я едва переставляю ноги. Во дворе все еще видны капли крови Рамиля, хотя снег выпал, она впитались в лед.

Сколько еще человек Сайдулаев наказал, скольким отомстил или я буду первая? Я не знаю. Он пугает меня, я чувствую себя голой и беззащитной, и хотя уже в одежде, все равно это чувство осталось. Он словно прибыл ко мне табличку “ненавистная” и я ношу ее теперь, куда бы ни пошла.

***

Когда Шамхан пропал, мы перерыли всю страну в его поисках. Мы готовы были заплатить любые деньги, отдать все лишь бы найти его живым, но этому не суждено было сбыться. Шамхан сдох, наши ищейки нашли его уже мертвым.

Отец на стену лез от потери самых дорогих ему женщин, а мы с братом строили власть. Чтобы получить силу, чтобы больше никогда не оказаться в том положении, в котором мы были тогда: беззащитные, уязвимые, слабые.

Мы никогда не заботились о власти, я занимался бизнесом и подумать не мог, что стану мэром. В итоге это меня породило, закалило, вытеснило все то, что когда-то казалось важным.

Попав в эту систему, я довольно быстро освоился и понял, что деньги решают многое, а большие деньги решают все.

Это связи, возможности, приоритеты. Это право выбора, а такое право отстаивать это самое право, власть, везде открытые двери, уважение, протекторат.

Более того, быть мэром мне понравились и довольно скоро я уже не представлял себя ни на каком другом посту. Мы с Савелием построили империю, и если он не хотел мелькать лицом на камерах, мне приходилось это делать за нас обоих.

Мы создали наш мир, бизнес, власть и теперь пришла гнида по имени Мэссер. Он уже позарился на мое кресло. На кресло, которое я никому не отдам, даже к Крутому.

Новость о том, что второй раз груз подрезали, выбивает из колеи. Это еще одна наша промашка, колоссальные потери и теперь пора что-то предпринимать, потому что дальше ждать просто нет смысла.

Я поднимаю всех. Даже тех, к кому обычно бы не обратился и мы открываем охоту на Мэссера. Его ищут все, границы закрыты, он не пролезет и не пролетит.

Мы законсервировали город, так что теперь только дело времени, когда и в каком месте он запищит от безысходности.

А еще я ловлю должников и предателей. Не только Леча продался. Их там, как оказалось, было несколько подпольных мышат.

И все это дерьмо случается незадолго до перевыборов. Конечно же, я пойду на второй срок и никаких качель с репутацией и деньгами мне не надо. Все должно быть тихо и спокойно, потому проблему с Мэссером нужно решить как можно скорее. Также нужно компенсировать деньги за груз, потому что в него мы с Крутым вложили большую часть наших активов, не считая ресторанов и казино.

***

Девочка-ночь. Пришлось взять ее с собой, потому что Фарах принес дурные вести, и у меня не было времени делать большой круг. Я взял ее в мэрию и тут же пожалел.

На нее все смотрели не только у меня дома, но и в офисе. У Фараха чуть глаза не выпали, понравилась ему, а мне нет, я от этого бесился.

Бесился, но отдать Лейлу своему заму не смог. И не хотел. Самому было мало. Мало ее боли, мало слез.

Мне хотелось чтобы Джохарова ощутила на своей шкуре, каково было мне когда-то. Когда не можешь отстоять права, когда нет возможности к защите, а есть только мертвая сестра на руках, сбежавший убийца и мать с сердечным приступом.

Это все она, ее семья сделала, за что она по крови мне должна, кровью отдавать и будет.

В Рамиля выстрелил скорее из уважения к его брату. Всего лишь ладонь, тогда как мне хотелось вспороть ему брюхо за то, что посмел тронуть мое. Мое, которое я уже пометил, которое мне по праву принадлежит.

Пришлось ее одеть, потому что идея отобрать у девчонки все, включая одежду, быстро сдулась. Мало того, что она все время мерзла, так еще и мои парни глазели на нее. Не так, как мне бы того хотелось.

Доехали домой тихо. Адиль за рулем, он бывший гонщик, лучшего водителя сложно найти.

Джохарова молчит, я тоже. Синяк ее на скуле сияет как наши фары.

Как только Адиль паркуется, она выходит, оглядывается на меня, киваю на дверь.

Звоню Фатиме, велю накормить мою пленницу. Или узницу. Или кто, блядь, она там мне.

Звонок. Кажется, отдых отменяется. Я порой забываю, что он у меня вообще есть и прекрасно понимаю, почему тогда Бакир не выдержал на моем месте. Это работа без выходных, без отпуска, без передышки. Это всегда на нерве и ты должен быть всеядным хищником, иначе другие звери тебя сожрут без соли.

Фарах. Мой верный заместитель и друг. Мы с ним не конкуренты, скорее братья, но девочку я бы ему не продал. Из жадности, не люблю делиться своим.

Не думал, что она девственница. Это стало сюрпризом, так что пусть хоть это будет мне приятным бонусом за ожидание.

Звонок, обед откладывается на позже.

– Говори, Фарах.

– Вышли на след Мэссера. Он копает под тебя не один. Похоже, там целая бригада. Мутно что-то совсем. Пока не можем связать концы.

– Точнее.

– Есть предположение, что это и есть тот самый олигарх, который подрабатывает похищением девушек. Кажись, это он, Гафар. Все серьезно. Там корпорация, они уже этот бизнес настроили. Связные по всему городу рыщут, набирают