Многоликая в паутине. Каникулы с огоньком - Олеля Баянъ

как он пальцем отодвинул слегка полу рубашки, обнажая правое полушарие, на котором отчётливо виднелись следы насилия. Я закусила нижнюю губу, наблюдая, как ткань открывает то, что до этого момента скрывала. Совсем чуть-чуть и нечего будет прикрывать.

Судорожный вздох сорвался с моих губ, когда ткань замерла, не доходя до ареолы. Неожиданный скрип зубов заставил меня поднять голову. Я едва успела заметить, как тёмный маг поджал губы. Он резко развернулся и зашёл за стол.

Стоило ему уйти, перестать давить на меня своей аурой, как мне стало холодно. Я поёжилась и воспользовалась моментом, запахнула рубашку.

— Настолько сильно хочешь знать, что случилось с Дамхорфов? — дор Халденрей устремил взгляд в окно, за которым уже стояла ночь.

— А можно? Вы знаете, что с ним? — во мне проклюнулась надежда, что я смогу увидеть своего опекуна.

— Какую цену ты готова заплатить за встречу с ним? — его темнейшество устремил на меня пристальный взор.

Руки плетьми повисли, плечи опустились, голова поникла. Мне казалось, что меня ощупывают взглядом, от чего желудок узлом завязался в животе. Мышцы оцепенели настолько, что я их не чувствовала. Слёзы застлали глаза. Каждый шаг, который делал дор Халденрей, звучал оглушающе громко и бил по оголённым нервам.

Какую цену? Точно не такую. Но и не узнать, что случилось с человеком, который меня воспитывал, растил, я тоже не могла. Иметь привязанности — плохо для правителя. Какой страшный урок! Меня изнутри раздирали противоречия. Нет, я не смогу решиться на такое.

Когда жёсткие горячие пальцы обхватили мой подбородок и подняли его, по моим щекам заструились слёзы. Ноги приросли к полу. Мне казалось, что если регент перестанет меня держать, то я упаду.

— Зови меня по имени, — произнёс он глухо. — Назови моё имя.

Мои губы дрожали и не слушались. Мне потребовалось сконцентрироваться и закусить нижнюю губу, чтобы решиться сказать:

— В-виарат, пожалуйста.

Не знаю, о чём я просила, но тёмный маг прижал меня к себе. Я зажмурилась, принимая свою судьбу, как меня ужалили ледяные снежинки. Я оглянулась. Мы находились уже не во дворце, а на улице, на пустыре.

Мела метель. Вокруг лежали высокие сугробы. Из-за них я не сразу разглядела ограду. За ней стоял двухэтажный домик, где на первом этаже в окне слева от входной двери горел свет.

Я обхватила себя руками. Холодно! Неужели ко мне, наконец, вернулась способность чувствовать? Не успела обрадоваться, как на мои плечи лёг тяжёлый, но тёплый кафтан, укрывший меня от злой пурги. Виарат дор Халденрей прижал меня к себе, заслоняя моё лицо от колючего снега, и повёл по направлению к дому.

Когда мы подошли к порожкам, дверь распахнулась. На крыльцо вышла седовласая женщина в домашнем платье.

— Ваше темнейшество, — поприветствовала она его. — Мы вас не жда… — хозяйка прервалась, заметив жмущуюся меня к боку мужчины. — Рейниса⁈ Рейлан! Она здесь! — закричала леди Дамхорфъ, зовя мужа по имени. — Пойдёмте, рейниса, — она сбежала вниз и перехватила меня у дор Халденрея, уводя в дом. — Он так вас ждал.

— Луария, я вернусь завтра, — сказал регент, кивнул женщине и пошёл за ограду.

— Благодарю, Виарат, — я оглянулась, но никого уже не было.

Уже на входе в дом я ещё раз обернулась. Мне показалось, что тьма за забором сгустилась. Леди Дамхорфъ не дала долго думать над случившимся и закрыла дверь, отрезая меня от событий минувшего дня. Она протянула руки, чтобы снять с меня кафтан, но я отказалась, помня о разорванной рубашке. Не хотелось пугать гостеприимных хозяев.

— Рейниса, — позвал меня опекун.

Я счастливо улыбнулась и повернулась к нему. Да так и застыла.

Рейлан Дамхорфъ сидел в кресле-каталке. Цвет его лица выдавал продолжительную болезнь. Тусклый взгляд — усталость. Однако он улыбался мне и поприветствовал — приложил оба кулака себе на грудь.

Я опустилась перед ним на колени, взяла его за руки и поцеловала их, не скрывая слёз радости. Я чувствовала запах болезни, но определить, что это такое не могла. Кажется, мои действия вызвали подозрения у опекуна. Он покачал головой и забрал свои руки.

Пока я рассказывала лорду Дамхорфу о своём обучении в Академии Изумруд, его супруга успела накрыть стол. Лёгкий ужин прервал нашу беседу и дал мне возможность подготовиться к мучавшему меня вопросу:

— Лорд Дамхорфъ, это я же проговорилась, что мама ждала мальчика?

На кухне что-то разбилось.

— Золана, оставь нас, пожалуйста, — попросил опекун свою жену.

Та вышла из кухни, прошла через столовую и вышла, бросив на меня сочувствующий взгляд. Я всё понимаю, но от этого легче не становилось. Наоборот, боль раздирала изнутри.

— Не вините себя, рейниса. Вы были ребёнком. К тому же, ваши родители знали, на что шли, доверяя ребёнку такую новость, — лорд Дамхорфъ протянул через стол свои руки ко мне и взял мои ладони в свои.

За слезами я не видела, но ощутила, как из его рук ушла сила. В том сражении воин погиб, остался немощный старик.

— Почему родители сообщили о наследнике дор Халденрею? — я вытерла слёзы.

Вот бы так с душой. Вытер, и она перестала болеть.

Лорд Дамхорфъ впервые за нашу встречу опустил взгляд и некоторое время избегал смотреть мне в глаза.

— Луар не посвятил меня в свои планы. Я могу только предполагать, — нарушил молчание опекун. — Уверен, вашему отцу доносили про союз соседних стран. Тогда ещё не существовало Союза Пяти, который в последние месяцы стремительно разрастается. К нему хотят примкнуть ещё несколько стран. И если это случится, то Рейноран обречён. Если падёт наша страна, то следом падёт и Надор.

— Выходит, что Виарат нам помогает, чтобы сохранить свою страну, — пробормотала я.

Ему не нужна я. Ему не нужна под боком империя, раздираемая внутренними переворотами и войнами, да и ещё во главе с маленькой, необученной править девчонкой. Ему нужен сильный сосед, который сможет противостоять врагам, которые решили покуситься на наши страны.

— Кхм, — прочистил горло лорд Дамхорфъ и пристально посмотрел на меня. — Незадолго до восстания молодой правитель Надора зачастил к вашим родителям с визитами. Думаю, что тогда Луар и пытался договориться о союзе с Надором.

— Союз? — переспросила я. Всё во мне заледенело. Неужели родители хотели договориться о брачном союзе?

— Нет, о договорном браке точно речь не могла идти, — успокоил меня опекун. — Ваша мама этого точно не допустила бы. Я думаю, что я ошибся, когда его темнейшество принёс вас…

— Что значит «принёс меня»? — я даже вскочила со стула и заметалась по столовой. — Это он меня спас тогда?

В голове крутились обрывки одного и