Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Источники были хорошей передышкой. И я рад, что смог её хоть немного развеселить, дать ей выдохнуть. Она этого заслуживает. Она заслуживает куда больше от людей в своей жизни. Просто факт.

Шорох одежды, падающей на пол, заставляет мои глаза дернуться к двери в ванную.

Блядь.

Я снова втыкаюсь взглядом в этот убогий потолок с фактурой попкорна и начинаю отсчёт от ста в обратную сторону. Смотреть нельзя.

Руби могла бы закрыть дверь. Но не закрыла.

А когда она мелькает мимо дверного проёма совершенно обнажённой, я с трудом сдерживаю стон, рвущийся из горла. Сжимаю веки, втягивая воздух сквозь зубы. А мой член тем временем натягивает тонкую ткань боксёров, и в таком виде от него уже не отвяжешься.

Когда включается вода, и она тихо вздыхает, я переворачиваюсь на бок и проводил ладонями по лицу. Уставился в этот ужасный диван цвета детской блевоты и попытался сосчитать, сколько нитей на дюйм. Надежда была слабой, но всё же. Я перебираю в голове всё, что вызывает у меня отвращение.

Налоги Гарри. Отъезд Мака в очередной тур. Разочарование в глазах мамы.

Но ничего не помогает. Ни одно воспоминание не тушит пламя в груди. Ни одно не глушит грохот крови в ушах. Когда смеситель поскрипывает, а Руби выругивается, я снова ложусь на спину, руки под головой, и закрываю глаза.

— Рид?

Блядь.

— Рид, ты не мог бы подать мне полотенце с кровати? Я забыла его взять.

Сердце колотится в горле, когда я оглядываюсь на свернутые белые полотенца на кровати. Из двух осталось одно. Я поднимаюсь с дивана, подхожу к кровати, хватаю полотенце и стучусь костяшками в стену у двери в ванную.

— Ты прикрыта?

Иисусе, идиот.

— Эм, нет? Но я замерзаю. Давай полотенце!

Я вытягиваю руку, держа полотенце у проёма. Слышу, как она отдёргивает шторку, выходит на плитку и вырывает полотенце из моей руки. Шорох — она заворачивается в него. Я прислоняюсь лбом к стене, делаю вдох.

Дверь распахивается, и Руби выходит, скручивая мокрые волосы в небрежный пучок. Я отстраняюсь от стены.

Капли воды сверкают на её плечах. Её карие глаза находят мои, и она улыбается.

— Спасибо. Не хотелось бежать через всю комнату голышом.

Я медленно поднимаю взгляд от её ключиц к глазам.

— А?

— Полотенце. Спасибо.

— Ага. Конечно.

— Хочешь заказать что-нибудь? Кухня всё ещё не работает, а я больше не вынесу ни слова от Мэри Сью сегодня.

— Да, звучит неплохо, — отвечаю, но голос хриплый, почти неузнаваемый.

Она всматривается в меня. Подходит ближе, потом ещё ближе и совсем стирает дистанцию.

— Спасибо тебе. За всё это.

Я опускаю подбородок, вглядываясь в неё. Она так близко, что я ощущаю аромат её кожи. И тот огонь, который полыхнул в душе ещё в ванной, разгорается вновь.

Как я, блядь, выживу, находясь с Руби Роббинс в одном номере?

— Всегда пожалуйста, детка, — отвечаю, и голос мой — один сплошной гравий.

Она замечает это.

— Рид…

Я отступаю. Мне нельзя впутывать её в свою жалкую жизнь. Это не входило в условия нашего фальшивого брака. Она заслуживает лучшего. Намного лучшего.

Я опускаюсь на диван, беру меню с небольшого столика. Гляжу на него, но не вижу ни слова. Жду, пока сердце перестанет скакать, пока тело остынет. И только когда дыхание выравнивается, а мозг снова способен мыслить, я пробегаю глазами по списку блюд.

— Стейк с овощами. Прожарка — well done. Соус Дьян.

Протягиваю ей меню. Она берёт его, её пальцы касаются моих.

— Хорошо. А что здесь вообще вкусного?

Через минуту она выбирает салат с курицей и бутылку белого, звонит и делает заказ — всё ещё в полотенце. Я хватаю телефон с тумбочки и проверяю сообщения. Одно от мамы: желает нам с Руби отличных выходных. Бедная мама, она, похоже, уже надеется на что-то большее. И одно от Хаддо — пишет, что ему нужно несколько вещей для амбара на моём участке.

Я отвечаю обоим, блокирую экран и кладу телефон обратно, как раз в тот момент, когда Руби выходит из ванной в пижаме. Волосы почти высохли и свободно лежат на плечах. Она красивая. Даже в пижаме.

Господи, я труп.

Она плюхается на кровать, хлопает по матрасу и включает телевизор, щёлкая пультом по каналам. Я колеблюсь, но в конце концов присоединяюсь, сажусь слева, у подушки, облокотившись на изголовье, как и она.

— Что будем смотреть? — спрашивает она.

— Я не привередлив. Телевизор вообще не особо смотрю.

Она поворачивается ко мне, приоткрыв рот.

— Серьёзно?

— Ага, не моё это.

Она устраивается поудобнее, выбирает какой-то канал. Что-то про ремонт домов.

— В этом шоу они должны купить недвижимость, вложиться в заданный бюджет на ремонт и успеть завершить всё в срок.

Она указывает на экран рукой с пультом. Я смотрю на неё с восхищением. Моя маленькая зануда.

Раздаётся стук в дверь. Я вскакиваю, забираю еду и вино. Всё приходит в картонной упаковке, бутылка холодная, болтается в руке доставщика. Я ставлю вино на её тумбочку, наливаю бокал и подаю контейнер с салатом. Всё это кажется естественным, будто мы давно живём вместе. Хотя это вовсе не дом. И мы не вместе. И не можем быть.

Руби быстро справляется с едой, не теряя времени. Потом наливает себе второй бокал, убирает со стола и ставит пустые тарелки обратно на поднос, отодвигает его к двери одной рукой, а другой допивает вино.

Возвращаясь, она ставит бокал на тумбочку и забирается под одеяло. Всё ещё сидя, но уже зевает. День у неё выдался длинный.

— Ой, я чуть не забыла, — говорит она и тянется к верхнему ящику тумбочки.

Поворачивается ко мне, берёт мою руку и вкладывает в неё кольцо.

— Подумала, что на завтра пригодится. Хотя бы на вечер.

Я смотрю на серебряное обручальное кольцо у себя на ладони. Её пальцы всё ещё обвивают мои. Она поднимает левую руку, покачивая пальцами с бело-золотым кольцом. Её губы трогает лёгкая улыбка.

Сердце колотится.

— Отличная мысль. Нельзя же, чтобы парни думали, что моя жена свободна, — шучу, но выходит глухо.

— Не хотелось бы, чтобы Мэри Сью начала что-то подозревать до гала. Олив устроит истерику, если всё сорвётся. Она до жути хочет, чтобы у меня получилось.

— Ну да, нельзя этого допустить.

Когда она отпускает мою руку и начинает взбивать подушки, я понимаю, что пора уходить на диван. Руби устраивается, поворачивается на бок и выключает лампу. Я ложусь на диван,