Девочка на замену - Анна Шнайдер

страшно, — перебил её Артём, кивнув. — Ладно уж, тебя всё-таки не Джульетта зовут, а я — не Ромео Монтекки. Прорвёмся. — И он за руку притянул Алю к себе, чтобы долго и сладко поцеловать. Ей хотелось обнять его в ответ, но букет, который они ранее едва не забыли в кафе, страшно мешал, занимая руки и не давая прижаться изо всех сил.

Хорошо, что дождь уже кончился, и Аля перестала чувствовать неловкость за то, что Артём идёт по улице в одном тонком джемпере. Это с одной стороны. А с другой — целоваться в куртках тоже было неудобно. В следующий раз надо без них!

«Боже, ну у меня и мысли», — посмеялась над собой Аля, с трудом отстраняясь.

— Пора, — вздохнула она, посмотрев вверх, на светящееся окно кухни их квартиры.

— Прорвёмся, — повторил Артём. — Но если что — звони. Я с твоей мамой сам поговорю.

— Что ты, — слегка перепугалась Аля. — Кто же так делает!

— Понятия не имею, но почему нет? Звонок другу, помощь зала…

— Да ну тебя! — засмеялась она, поворачиваясь к подъезду, и подпрыгнула от неожиданности, когда Артём легко хлопнул её ладонью по ягодице. — Эй!

— Извини, не удержался! — Парень сделал невинное лицо. — Слишком соблазнительный вид!

И как на него сердиться?

32

Аля

До пятого этажа, где находилась их с мамой и сестрой квартира, Аля шла пешком. Медленно переставляла ноги, вздыхала, гипнотизировала взглядом стены и слушала панические трели в желудке, который на нервной почве вдруг решил напомнить о себе, хотя Аля вроде бы была сыта.

Третий этаж, четвёртый…

Как же не хочется объясняться! Впервые в жизни вообще не хочется домой. Аля представляла, как начнёт рассказывать маме про Артёма, и ей становилось тошно. Потому что она понимала: мама сразу начнёт её предупреждать и предостерегать. А слушать нравоучения не было никакого настроения! Наслушалась уже от той же Кати, которая пока не поменяла своего мнения и искренне считала, что Артём темнит. Головой, несмотря на то, что она у Али была затуманена чувствами, девушка соглашалась с подругой, но кто слушает голову, если сердце горит и кровь кипит?

Пятый этаж.

Аля, тяжело вздохнув, замерла у лифта, прислонилась спиной к стене, выкрашенной в голубой цвет. Когда Аля была маленькой, стены в подъезде почему-то красили во что-то зелёное или охристое, безрадостное, если не сказать грустное. Зато сейчас: голубой, персиковый, салатовый. Если бы ещё на стенах никто ничего не писал и не рисовал…

Боже, о чём она думает? Лишь бы домой не идти!

Но надо, надо идти. Почти девять часов, в конце концов!

«Тебе ещё домашнее задание по теории текста делать, неизвестно, когда ты спать ляжешь с такими скоростями!» — своеобразно приободрила себя Аля, повернулась лицом к своей родной квартире, сделала пару шагов и, стиснув зубы, нажала на кнопку дверного звонка.

Всё, пути назад нет.

По-глупому захотелось спрятать букет за спиной, как нашкодившей маленькой девочке, но Аля сдержалась. Не надо говорить и делать ерунду, надо быть смелой и решительной. И вообще…

Дверь распахнулась, а затем послышался мамин насмешливый голос.

— Так-так, — говорила Наталья Николаевна, распахивая дверь, — явилась — не запылилась! Ну, проходи, что ли.

— Мам, смотри, какой букет, смотри! — позади, будто кузнечик, прыгала возбуждённая Рая, светя улыбкой, как ночная улица фонарями.

— Да вижу, вижу, доча. Аль, ты чего застыла? — Мамины брови поползли вверх, а улыбка стала растерянной. — Ты думаешь, я ругать тебя буду, что ли?

— М-м-м… — протянула Аля, не зная, что ответить. Скажет «нет» — соврёт, а обещала самой себе только правду говорить. Скажет «да» — обидит маму.

— Вот дурочка, — фыркнула Наталья Николаевна. — Да проходи уже! Чай-то будешь? Или твой кавалер тебя накормил-напоил?

— Да, но чай всё равно буду.

Девушка шагнула через порог, и на неё тут же налетела Рая.

— Аль, давай букет! — тянула требовательные руки сестра, глядя на цветы почти с вожделением. — Я его в вазу поставлю!

— В какую вазу-то? — резонно вопросила мама. — У нас все вазы для букетов с длинными стеблями. Тут нужно что-то совсем другое. Банка из-под огурцов, может…

— Мам! — возмутилась Рая. — Ты что? Такую красоту — и в банку из-под огурцов?!

— А куда его девать тогда?

Аля не выдержала и расхохоталась, пряча лицо в белые розы и синие ирисы.

Вот оно: столкновение её мира с миром Артёма. Он ей — шикарный букет, который наверняка стоил больше, чем Алин мобильный телефон, а мама этот букет — в банку из-под огурцов!..

— Ох, да понимаю я всё! — махнула рукой Наталья Николаевна, глядя на смеющуюся старшую дочь, и закрыла дверь. — Ладно, сейчас сообразим что-нибудь. Может, бутылку пластиковую найду, обрежем. Аль, ну что ты стоишь и хихикаешь? Отдавай букет Рае и разувайся уже. Влюблённая!

Поперхнувшись смехом, Аля почувствовала, что краснеет, но послушалась.

Может, она зря опасалась? Кажется, начинается всё неплохо…

33

Аля

В итоге для букета всё же нашли подходящую бутылку, из которой получилась идеальная ваза после того, как мама Али её обрезала. Смотрелось, конечно, не идеально, но куда лучше, чем было бы в стеклянной банке, где ещё недавно обитали маринованные огурчики.

Потом Наталья Николаевна убрала в шкафчик подаренные Артёмом зёрна кофе, попросив поблагодарить его при случае, сделала Але чаю, придвинула к дочери поближе вазочку с печеньем и конфетами и изрекла, иронично покосившись на Раю, которая сидела за кухонным столом с видом любопытного ребёнка:

— Ну, рассказывай. Что за Артём такой, как давно ухаживает? Серьёзно взялся, я смотрю, — цветы для тебя, кофе для меня…

И тут Алю осенило.

Ёшки-матрёшки! Так мама не ругает её, потому что она про Артёма ещё ничего не знает. Ну серьёзно: откуда ей знать? Что там могла поведать Рая? Ну парень, зовут Артём, одет хорошо, букет принёс, обаятельный и улыбчивый. Но больше-то ничего! Не знает её сестра, что парень этот из Москвы к ним перевёлся и сразу начал за Алей ухлёстывать, будто она мёдом намазанная.

Может, и пусть не знает?..

Аля кашлянула и, пытаясь потянуть время, глотнула чаю.

Да, пусть лучше не знает. Зачем ей лишние тревоги? Аля расскажет маме потом,