(не) измена, (не) развод - Евгения Серпента

развестись. Что не вернется? Хуже, но не критично. Что не удастся вытрясти из него денег? Я уже махнула на это рукой. Новых отношений? Или того, что их не будет?

- Да, собственно, ничего не боюсь.

- Тогда что тебя беспокоит?

- Леш, ты как психотерапевт.

- Каждый сам себе…

- Злобный буратино?

- Злобный психотерапевт.

И тут словно какая-то струна натянутая лопнула. Я расхохоталась, и стало на удивление легко. Так, как не было уже очень-очень давно. С домаксовой эры.

- Честно? – спросила я, отсмеявшись. – Беспокоит, как все сложится между нами.

Это и правда было честно. Предельно. Нет, запредельно честно.

- Честно за честно, - он посмотрел на меня и тут же снова перевел взгляд на дорогу, где прямо перед нами висел Лексус с бабой за рулем. Это действительно требовало пристального внимания. – Я тоже понятия не имею, как все сложится между нами. Поэтому не парься. Если из простой вещи делать проблему, она действительно станет проблемой.

- Зачем делать сложным то, что проще простого? – пропела я, жутко фальшиво.

- Казанова, Казанова, зови меня так*, - серьезно согласился Алексей и выругался, затормозив в десятке сантиметров от бампера Лексуса. – Коза сраная! Да не ты, Лера. Вон та.

- Я поняла, - снова начало распирать от смеха. – Черт, эта песня старше меня.

- И меня тоже. «Нау» - это классика. Несмотря ни на что. А если серьезно… Тебя ведь беспокоит, как быстро я потащу тебя в постель. Скажешь, нет?

- Ну… - хорошо, что в сумраке не было видно, как я покраснела. – У меня на лбу написано?

- Заглавными буквами. Можем поехать ко мне хоть сейчас. Думаю, ты не будешь возражать. Но надо ли?

Такая прямолинейность для меня тоже была в новинку и в диковинку. И я даже не знала, нравится мне это или нет.

- Судя по тому, что мы едем на какую-то выставку, ты думаешь, что нет, - осторожно ответила я.

- Потому что ты пока не знаешь, надо или нет. Другое дело если бы сидела и ерзала: блин, какой классный парень Леха, скорей бы он меня трахнул.

- Слушай, а ты всегда с женщинами… так? – это было смешно, но все-таки немного покоробило.

- Я тебя шокирую? – он положил руку мне на колено, но тут же убрал.

- Нет, но…

- Не всегда. И не со всеми. Опционально. Лер, бывает, вспыхивает сразу, да так, что уже через час может быть все. Я не о себе сейчас. Вообще. А бывает, что должно дозреть. Мне нужно, чтобы было обоюдно, а не просто в кого-то. Вот когда у тебя не будет сомнений, тогда поедем ко мне. Идет?

- Идет, - согласилась я. – Хотя меня беспокоит еще одна вещь.

- Ребенок?

- Твоя проницательность начинает пугать. Да, ребенок.

На этот раз он ответил не сразу. Баба на Лексусе свернула, теперь перед нами было достаточно свободного пространства, но Алексей пристально смотрел на дорогу.

- Знаешь, Лера, - сказал он наконец, - меня жизнь очень жестко отучила строить планы и делать прогнозы. Если, конечно, это не касается работы. Я не знаю, что будем между нами. Может, вообще ничего. А может, мы поженимся, доживем до ста лет и умрем в один день. В окружении детей, внуков и правнуков. Меньше всего я сейчас хочу об этом думать. И ребенок в этой парадигме не играет абсолютно никакой роли. Он просто есть. Так же как и мой. И мои, кстати, алименты. Мы продолжим это обсуждать?

- Нет, - я протянула руку и переключила канал радио.

«Ничего мне больше не нужно, ты меня кусай, обнимай, раздевай и лови мой вайб»**, - запел гнусавый голос.

- Ну вот, - усмехнулся Алексей, - этот вайб мне нравится больше.

Выставка в «Доме Союза художников» проходила в маленьком зале. Десятка полтора пейзажей на стенах - они производили странное впечатление. Немудреные, но Алексей был прав: до мурашек. Люди ходили, смотрели, пили шампанское, ели крохотные, с ноготок, канапе. Подходили к художнику – пожилому, но очень импозантному армянину. Алексей подвел меня к нему.

- Олег Саркисович, - назвался тот, избавив от заминки, кого кому представлять. Хоть я и женщина, но он намного старше и хозяин.

- Валерия.

- Очень приятно, - он поцеловал мне руку.

У них завязался какой-то свой разговор, я отошла. Взяла с подноса бокал сока, бутербродик с икрой. Остановилась у одной из картин – красно-зеленой, остро тревожной. Словно обо мне.

«Осень в Шуваловском парке»…

Бывает, что должно дозреть, сказал Алексей.

Ну что ж… пусть дозреет.

----------------------

*И. Кормильцев. «Казанова». Музыка В. Бутусова и А. Могилевского

** JONY. «Воздушный сарафан»

Глава 20

- Ну что, в чебуречную? – спросил Алексей, когда мы вышли.

Наверно, вид у меня был очень красноречивый, потому что он рассмеялся и обнял за талию.

- Да ладно, шучу. Прости, Лер, но тебя подкалывать – отдельное удовольствие. Ты так очумело хлопаешь глазами. Как сова, которую разбудили днем… чтобы натянуть… на глобус. Я сволочь, да?

- М-м-м… как тебе сказать? Наверно, к этому надо привыкнуть.

- К сволочи?

- К подколам твоим. Пока я немного подвисаю. Но желания отоварить по башке не возникает.

- Уже неплохо. Значит, привыкнешь. Ладно, ближе к телу. К желудку то есть. Куда ты хочешь?

- Понятия не имею, - я пожала плечами и добавила, забираясь в машину: - Не смотри на меня так, я не выпендриваюсь. Реально не знаю. Мне сейчас так много всего нельзя, что даже предположений нет. Типа, товарищ, нет ли у вас чего-нибудь вегетарианского?* Хотя вегетарианское мне тоже далеко не все можно.

- Лера, я все это проходил. И даже не так уж давно. Не сам, конечно, за компанию. В принципе, везде можно найти что-то для кормящей мамки. Хотя не факт, что это будет вкусно.

- Когда-нибудь я закончу кормить, - сказала я мечтательно, потому что это время представлялось таким же далеким и нереальным, как коммунизм на всей планете. – И нажрусь всего запрещенного. Нет, я целыми днями буду есть только то, что сейчас нельзя.

- Если на тот момент мы друг друга не закинем во все черные списки, обязательно отметим. Самой мерзкой и вредной едой. И бухлом, разумеется. Очень хочется посмотреть на