(не) измена, (не) развод - Евгения Серпента

Ну да, конечно! С чего – с одного поцелуйчика на прощание? Зато глаза – да, светятся. Как у кошки. Женские такие глаза, грешные. Вовсе не мамские.

Ничего, сегодня можно. Да и не только сегодня… наверно.

Показалось вдруг, что Макса я видела давным-давно. А на самом-то деле позавчера. А вчера попросила Алексея приехать. А сегодня…

Может, и на Макса-то нарвалась только для того, чтобы все закрутилось с ним? А может, и Егора встретила тоже для этого?

А может, ты все преувеличиваешь, Лера?

Может быть, может быть…

Я перебирала все события, все слова этих трех дней – как будто бусины на четках. Взгляды, прикосновения, поцелуи… Перебирала и понимала, что скоропостижно влюбилась.

Ты с ума сошла, Лера? У тебя ребенок четырехмесячный. И ты фактически замужем.

Стоп, стоп! Не фактически, а формально. Де-юре. Только потому, что дражайший супруг свалил в Пандостан, не дав возможности с собой развестись. А фактически ты как раз свободна, как ветер. Вернется – и можно будет привести де-юре в соответствие с де-факто. Не только можно, но и нужно. Необходимо!

Ну а ребенок… Ребенок не означает, что я должна поставить на себе крест. Главное – держать все это на балансе. Хотя, надо признать, что сегодня я с этого баланса соскочила. Нет, не забыла, конечно, о Маруське, но все же на несколько часов она чуть отошла в тень.

Но что-то тревожило. Что-то еще, что-то другое.

Вот! У меня в жизни хватало всякого, сказал он. Кто-то от меньшего спивается или выходит в окно.

Интересно, что это было? Развод? Да нет, вряд ли только это. Наверняка что-то еще. Может, Ритка знает? Или не спрашивать? Не всякая правда нужна.

Забравшись под одеяло, я решила, что лучше не нарываться. Узнается само – ну и ладно. Но утром все мои благие намерения пошли по известному месту.

Все мы немножко Пандоры. Если нам дают закрытый ящик – ну как же его не открыть? Или хотя бы не попытаться?

Ритка была занята по работе, но потом перезвонила сама. Кратко, без деталей и подробностей, я изложила последние события.

- Да-а-а, Белова, - только и смогла сказать она. – Да-а-а…

- Слушай, Рит… - черт, зачем я это делаю?! – А ты что вообще о нем знаешь?

- О Лешке-то? Ну не так уж и много, если подумать. Даже, скорее, мало. В самых общих чертах. А что?

- Ну просто он намекнул, что у него какие-то очень серьезные проблемы по жизни были. Типа он справился, и я тоже справлюсь.

- Нет, Лер, не знаю. Ну только что развод был неприятный. И за сына они бодались. Может, это имел в виду.

- Может быть.

- Если хочешь, могу у Федьки поспрашать.

Я уже хотела сказать «да, хочу», но в последнюю секунду передумала. Федька же сдаст меня с потрохами. А если и не сдаст, то Алексей сам поймет, откуда ветер дует. И получится не слишком приятно. На старте отношений такая топорная разведка произведет не самое лучшее впечатление.

- Да нет, Рит, не надо. Захочет – сам расскажет.

- Ну… может, и правильно, - согласилась она. – Конечно, некоторые вещи лучше знать на берегу, но вряд ли там какие-то совсем уж жуткие скелеты в шкафу. Было бы что-то эдакое, даже намеков себе не позволил бы. Мол, все у меня всегда безоблачно, ажурно и в бельгийском шоколаде.

Тут в наш разговор вклинилась Маруся, и пришлось свернуться. Я понимала, что поступила правильно, и с Риткиными словами вполне согласилась, но все же какой-то червячок в дальнем уголке копошился. Оптимальным вариантом было не подбрасывать ему еды, чтобы сдох с голода.

Так я и сделала. Пообщалась с Марусей, покормила ее, занялась домашними делами, потом села за перевод. Разбирала заковыристый французский текст, но при этом то и дело косилась на телефон: позвонит? Напишет?

Глава 22

Алексей не позвонил, и я была капельку разочарована. Хотя и убеждала себя, что человек занят делами. Да и не договаривались мы ни о чем. С чего я вообще взяла, что должен позвонить?

Только поздно вечером, когда я уже собиралась ложиться, вотсап ощетинился единичкой сообщения.

«Как ты?»

Банальный вопрос, банальный ответ.

«Нормально. Обычный мамский день. Кормежки, гулянки и все такое. А ты?»

«Обычный юристский день. Пожар в дурдоме».

Поймала себя на том, что глупо улыбаюсь. Как в школе, когда мальчик, который нравится, посмотрел в твою сторону.

«У тебя всегда так?»

«Чаще всего да. Разводы, дележ имущества и детей. И прочая хтонь. Иногда кажусь себе отстойником токсичных отходов».

А тут еще и я со своими… токсичными отходами. Интересно, что заставляет людей выбирать такие профессии? То ли дело моя. Показываю красивое, рассказываю интересное. Экскурсантам нравится, мне нравится. Бывают, конечно, токсики, как и везде, но в целом сплошной позитив. Хотя и отходами кто-то должен кто-то заниматься. Отходами, ассенизацией, погребением трупов. Трупов семейной жизни, в частности.

«Сочувствую».

«Спасибо, Лера. Ты уже легла?»

«Да, только что».

«И какая на тебе рубашка? Или пижама?»

Я фыркнула в кулак и покосилась на Маруську, но та спала, опять с пальцем во рту. Встала, вытащила, понимая, что это мартышкин труд. Легла обратно, взяла телефон.

«Это что, секс по вотсапу? Тебе как, честно или наврать красиво?»

«Ясно. Фланелевая ночнуха с начесом. С какими-нибудь мишками или зайками. Бяда. Вирт отменяется».

«Слушай, просвети темную. Как можно одновременно держать телефон, писать и… это самое?»

«А ты попробуй».

«Леш, у меня ребенок рядом».

«Вооот, начинают отмазки».

Я с трудом сдерживалась от глупого хихиканья. Но при этом в голову лезли не самые пристойные кадры из совсем недавнего прошлого, и живот тут же отзывался теплой тяжестью, а соски, встав торчком, пытались продрать ткань рубашки.

Рубашка, кстати, была хоть и не фланелевая, и не с зайками, но вполне так антисекс. Плащ-палатка с застежкой до пупа. В ней было удобно кормить лежа. И хотя Маруся уже почти перестала просыпаться на ночной дожор, я все равно по привычке спала или в ней, или в другой похожей.

Алексей был интересен еще и тем, что зачастую я не могла понять, говорит ли он всерьез или троллит. Это была загадка, которую хотелось разгадать. Вот как сейчас, например. И не спросишь же. Как-то глупо. Оставалось только поддерживать