Киллер. Никому не отдам - Калерия Гумерова

ложись, принесу тебе грелку и еду в течение десяти минут, — Рари аккуратно положил меня на подушки и укрыл одеялом до самой шеи. — Вот пульт, посмотри пока что-нибудь, чтобы не скучать.

Я нажала на кнопку включения и быстро нашла канал с интересными мультиками. Когда он вернулся со всем обещанным, сел позади меня и, уложив спиной на свою грудь, кормил.

— Куда ты ездил? — спросила я между ложками.

Куриный суп, кстати, в таком виде оказался даже вкуснее!

— К твоему отцу.

— Папочка уже приехал? — удивилась я его быстрому возвращению.

— Тебя потерял, — Рари вытер большим пальцем уголок моих губ.

— Потерял? Я же не терялась, я ведь с тобой!

Последняя ложка, и Рагнар отставляет пустую посуду на тумбочку. Я укладываюсь поудобнее на его груди и откидываю голову.

Рари настолько большой, что я просто тону в его руках. Обниматься с ним — одно удовольствие!

К мультикам я быстро теряю интерес рядом с ним, меня завораживают его руки. В татуировках, с выпуклыми венами…

Проводя пальчиками по извилистым линиям, я смеюсь, когда Рари специально напрягает их для меня. Его мышцы надуваются до невероятных размеров, выдавливая вены наружу.

— Ты такой сильный! — восхищаюсь им я. — И красивый!

Поднимаю голову, он смотрит на меня не отрываясь. Губами касается макушки и вздыхает, словно что-то не может сказать.

— Ты не хочешь домой?

— Домой? Почему ты задаешь такие странные вопросы? Я уже дома, Рари. Мой дом там, где ты!

Мой ответ ему не понравился. Рагнар хмурит брови и стискивает челюсти.

— Что? — я действительно не понимаю.

— Эсфи, тебе нужно вернуться к отцу.

Но папы часто нет дома, Нанни тоже уехала, новую экономку я не знаю, да и навряд ли подружусь! Оставаться в компании занудной охраны, которая вечно смеется надо мной, считает недалекой и ничего не позволяет делать?

— Я тебе тоже надоела. — с обидой понимаю я.

В глазах щиплет, хочется снова плакать.

— Тоже? — не понимающе переспрашивает он.

— Все мои няньки, воспитательницы, учителя и даже психологи не выдерживают больше двух дней со мной. Ты тоже считаешь меня сумасшедшей?

Последний вопрос дается с трудом. Я думала, Рари другой, что я ему нравлюсь.

Горечь поднимается сильнее, желудок скручивает. Прикрываю рот рукой, резко встаю и бегу к унитазу. Меня выворачивает наизнанку. Весь съеденный суп исторгается из моего тела. Спазмы заставляют захлебываться, и я задыхаюсь от начинающейся истерики.

— Эсфи! — руки Рагнара собирают волосы сзади и осторожно придерживают, пока я не заканчиваю.

Мне ужасно стыдно за происходящее, реву еще сильнее и пытаюсь вырваться из его рук, когда он поднимает меня, чтобы отнести в спальню.

— Отпусти! Не трогай меня! Ты плохой!

— Олененок, — он сжимает лишь крепче, — я бы никогда не оставил тебя, если бы мог. Не все зависит от наших желаний.

Рагнар шепчет мне ласковые слова, успокаивает, пытается достучаться, но я его не понимаю. Плачу и плачу, пока не засыпаю от усталости. Его крепкие руки держат меня еще долгое время, в этом безопасном коконе я ощущаю его запах и тепло, но потом, в какой-то момент, понимаю, что уже не в постели.

Ветер обдает мое лицо прохладным воздухом. От размеренных и длинных шагов Рари меня немного укачивает. Через силу открываю глаза. Знакомая улица, высокий забор, через который мне не видно весь остальной мир.

Он несет меня в клетку, несет меня к отцу.

Глава 17

Эсфирь, 5 лет

— Пап, а почему мамы так долго нет?

— Я же говорил тебе, родная… — он отворачивается, чтобы не показывать слёз. — Мама на небесах.

— Зачем она туда ушла? Я скучаю, — плачу я, садясь к отцу на колени.

— Прости меня, Эсфирь, я так виноват перед тобой, дочка.

Я сижу с папой в обнимку на траве, пока не темнеет. Он редко проводит со мной время, а после того, как мама ушла и растворилась в облаках, почти не вижу его. Так и засыпаю в родных руках. Во сне я тоже люблю быть рядом с ней. На розовых тучках всегда мама — самая яркая звёздочка.

— Эсфирь, просыпайся! — грубый голос вырывает меня из грёз.

Чьи-то руки трясут меня. Я открываю глаза и вижу Марту — рыжую ведьму, которая уже вторую неделю терроризирует меня занятиями!

— Вставай, ленивая девчонка! — она откидывает моё одеяло в сторону.

Хочется пожаловаться папе, но тогда он будет недоволен. Отец и так часто плачет, а жалобы только усугубят ситуацию.

— Я хочу спать! — заявляю и тянусь к одеялу.

— Уже десятый час, скоро придут репетиторы, тебе нужно заниматься!

Как же я не хочу снова говорить на английском! Папа хочет, чтобы я свободно говорила минимум на двух иностранных языках, но мне и один даётся с трудом. Мама никогда не заставляла меня… Как же я хочу к ней!

— Хорошо, я встану, — притворяюсь послушной.

Заправляю постель, одеваюсь, чищу зубы. Пока Марта спускается вниз по главной лестнице, бегу к другой, в противоположной стороне. Выхожу на улицу и ныряю между прутьями забора.

Надо найти способ добраться на небеса! Я должна вернуться к маме!

Хожу по улицам и ищу самые высокие здания. Моё внимание привлекает парк, горящий разноцветными огнями. Там столько детей веселится, смеётся, играет. Их родители тоже улыбаются, глядя на детей. Мама тоже улыбалась, и папа… но сейчас всё изменилось!

Я брожу по парку и смотрю на окружающих с интересом. Мне нравится гулять, пока не начинаю мерзнуть. Уже темнеет, и хочется есть. Никто из взрослых не обращает на меня внимания. Я прошу помочь, но меня обходят стороной, будто я заразная. Что со мной не так?

Пинаю от злости камень на дорожке. Он летит к высокой кукле с розовыми волосами. Её красивое платье блестит на закате, переливаясь цветами радуги.

— Какая ты красивая! Вот бы мне стать такой высокой, тогда я дотянулась бы до мамы.

— Дочка! — кричит отец.

Я поворачиваюсь и вижу, как он бежит ко мне. Папа слишком зол, всё лицо искажено яростью. Будет ругать!

— Ты больше никогда не выйдешь за ворота! — кричал на меня отец, тряся в своих руках. — Поняла меня, Эсфирь⁈ НИКОГДА!

— Рари… — слова застревают в горле, от обиды сжимается